- Не знаю, что это за деревня такая, но обязательно выясню! И я бы уже прикончил Микаэля, не будь он другом твоей матери, - заявил я, наблюдая, как удивлённо приподнимаются брови Ксаны. - Но ты права, пусть живёт. А я, знаешь ли, тоже женат. На тебе! И буду любить тебя так долго и сладко, пока из твоей головы не выветрятся все мысли о других мужчинах!
- Правда? - в её изумрудных глазах светилось изумление.
Она что, сомневается?
Неверие на лице малышки ранило и провоцировало меня доказать ей, что мы пара, что она для меня всё, и я весь принадлежу ей.
Где-то на подсознании крутилась отдалённая мысль, что что-то не так, что всё неправильно, усиливая желание всё исправить, заставить её принять меня окончательно. Я буквально впился в нежные губки, терзая их, наказывая, а потом зализывая и нежа свою сладкую девочку.
Сначала Ксана была напряжена, но быстро поддалась страсти, выгибаясь мне навстречу, прижимаясь голой грудью к моему торсу. Если у меня и были сомнения, то они растворились в её хриплом стоне, в тонких пальчиках, зарывшихся в мои волосы, в нетерпеливом ёрзании её впалого животика по моему каменному стояку.
- Полегче, котёнок, - прорычал я, опасаясь потерять контроль над собой, когда нежная ладошка, погладив меня по спине, опустилась на мою ягодицу, притягивая меня ближе в стремлении поскорее соединиться.
- Ты говорил, что мой, что будешь любить, - укоризненно сказала невозможная девчонка, срывая последние остатки моей сдержанности.
С хриплым стоном я ворвался в её влажную тесную глубину, дрожа от нетерпения и жажды обладания. Из последних сил старался быть осторожным, медленно и размеренно скользя в вечном танце, но выгнутая дугой спина Ксаны, острые ноготки, болезненно-сладко царапающие мою спину, бледные бёдра, вскинутые мне навстречу, и прикушенная до крови пухлая губа моей сладкой пары свели на нет мои попытки сдерживаться.
Первый резкий рывок и сладкий стон: «Да, ещё», - это последнее, что я помню, прежде чем потерял себя в том невыносимо остром наслаждении, что дарила мне малышка.
Наш общий крик разорвал тишину купола, когда слепящая вспышка удовольствия накрыла нас, а потом я почувствовал, как острые клыки Ксаны впиваются мне в шею, клеймя меня, делая полностью принадлежащим ей, и без того невыносимое блаженство усилилось, обжигая мою душу счастьем.
Глава 6. Дилемма
Оксана
Я. Его. Укусила.
Поверить не могу.
Что за помешательство на меня нашло?
Но самое кошмарное даже не это.
Мне понравилось. Такое счастье накатило, когда я ему зубы в шею вонзила, это что -то нереальное.
И отплёвывалась я после этого чисто для вида. На самом деле его кровь показалась мне сладкой и пьянящей, как тягучий ликёр.
Всё, как только очнусь - срочно к психиатру. Тут уже нужен не Фрейд, а уже кто -то посерьёзней. И лоботомия как минимум. Конечно, скорбный лист для санитаров дурдома может сильно затруднить мою педагогическую деятельность, но что поделать.
Ох, мамочки, да что же со мной происходит-то? Нет, конечно, секс с этим красавчиком был крышесносным. Но моё поведение - это ведь вообще беспредел.
Стоп. Если мыслить логически, у меня был секс с вампиром. И вчера он меня укусил, так? Ох ты ж блин... Ну конечно... Я становлюсь вампиром! Вот ведь засада...
Нет, это не сон, определённо. Сон не может быть настолько реалистичным и долгим. Кажется, я поняла, в чём дело. Я в коме. Наверняка. Интересно, почему? Взрыв газа в подъезде? Аномальное землетрясение? На дом упал метеорит?
Я уже ничему не удивлюсь.
А пока что мой сексуальный горячий фантом невероятно мило и надёжно прижимал меня к себе, что-то ласково шепча мне на ухо. Надо бы имя ему придумать.
От избытка эмоций неожиданно начали слипаться глаза. Я не стала сопротивляться этой дрёме. Вдруг проснусь уже в реальности? Где-нибудь в реанимации. Было бы здорово. Но надо признать, что я буду скучать по своему придуманному другу. То есть, мужу. Какой же он классный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Шейд
Меня переполняло счастье, когда я прижимал к себе разомлевшую после жаркого секса жену. Как же я рад, что моя малышка оказалась настолько чувственной и горячей! Даже поверить не могу.
Я шептал ей на ушко, как сильно я её люблю, какая она у меня желанная, красивая и сама лучшая, и наблюдал, как её изумрудные глазки затуманились, и она погрузилась в спокойный расслабленный сон.
Моё! Моё родное сокровище! Никому не отдам!
Зверь внутри меня довольно поуркивал, полностью со мной соглашаясь. Его аж плющило от эйфории.
Надо бы отнести её в спальню. Но что я, что она - мы оба были обнажёнными. Вариант покоцать одно из деревьев и укутать мою радость пальмовыми листьями был отметён. В итоге я обернулся в зверя, подхватил спящую Ксану на руки и прижал к своей груди, надёжно спрятав её сладкое тело в коконе из своих объятий.
Наружу торчали только её лапки. То есть, ножки. Но любого, кто будет на них пялиться -порву на месте.
Эльфы - Син и Микаэль - до сих пор стояли на там, где я их оставил, и о чём-то оживлённо спорили. Интересно, что они тут не поделили?
- Ты не должен был ставить ему купол! Зачем ты настолько всё усложнил? - наезжал на лысого Микаэль. - Надо было остановить его, сказать правду, как-то объяснить!
- Да брось, Мик! - отмахнулся от него Син. - Я же видел: в человеческом обличье она его не боялась. Наоборот, тянулась к нему. У них всё было уже до этого, так что в любом случае мы опоздали. Их запечатление как пары состоялось этой ночью, и это невозможно исправить. А насчёт купола - он попросил меня настолько вежливо, что я просто не мог отказать, - усмехнулся лысый маг.
Что-то я не понял, чего они там исправлять собираются. Напрягся.
- Ты что, её убил? - в шоке воскликнул Микаэль, потрясённо уставившись на голые ножки моей жены, которые сейчас расслабленно свисали и болтались в такт моим шагам.
Да как он посмел подумать о таком?
Зверь моментально пришёл в настолько сильную ярость, что из ушей едва не повалил дым. При этом издавать угрожающие звуки было нельзя: я не хотел будить Ксану. Она могла испугаться, проснувшись в руках рычащего оборотня. А ей и без того на сегодня стрессов было достаточно.
Поэтому пришлось ограничиться демонстрацией клыков и вздыбленной шерсти.
- Хвала Небесам! - вместо того, чтобы испугаться, обрадовался этот эльф. Син тоже выдохнул с облегчением. Что они курили на этой поляне?
Они же оба прекрасно знают, что я лучше сам умру, нежели позволю кому-то навредить своей паре. Ведь я уже когда-то потерял одну.
Её тоже звали Ксаной. И она была сестрой Роксинанта. Она боялась меня настолько сильно, что не дала даже приблизиться, чтобы поговорить и всё объяснить: испугалась, что я собираюсь её изнасиловать, и разорвала себе когтём сонную артерию.
Та Ксана умерла на моих руках. До сих пор поражаюсь, как я это пережил и не свихнулся. Но воспоминания о той адской боли и отчаянии, что я тогда испытал, до сих пор порой преследуют меня по ночам. Нант меня едва не убил. Он долгие годы винил меня в смерти сестрёнки. Да я и сам хотел умереть.
Поэтому я так сильно боюсь потерять моё чудо, которое подарила мне природа - мою девочку. По иронии судьбы дочка Роксинанта, которую они с женой назвали Ксаной в честь погибшей сестры, тоже оказалась моей второй половинкой.
Наверное, в этой жизни я всё же сделал хоть что-то хорошее, раз судьба решила подарить мне ещё один шанс на счастье. И я его не упущу!
Малышка росла на моих глазах, и я буквально сдувал с неё пылинки, окружив заботой и вниманием не меньше, чем её родители.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Едва дождался дня её совершеннолетия и нашей свадьбы. И теперь, когда мы полностью соединились - никто и ничто не посмеет нас разлучить! Уж я об этом позабочусь...
- И как мы ему об этом скажем? - тяжело вздохнул Микаэль, кинув встревоженный взгляд на Сина.
