А во что верим мы? Во всё и ни во что. Мы знаем, кем был Вален, и знаем, как он жил. Разве это не важнее того, как он умер?
И что касается его возвращения… если мы будем такими, какими он хотел нас видеть, то в его возвращении не будет никакой нужды, поскольку он никогда не покинет нас…
Выдержки из книги Мастер, Воин, Жрец: этюды о Валене, написанной и опубликованной Катс из Пятого Рода в год, известный землянам как 2250. Все копии считаются уничтоженными вместе с Тузанором, Городом Печалей.
* * *
Я вернулся.
Первые слова, сказанные Валеном в День Возвращения.
Храм Варенни, Йедор, 31 декабря 2259 года по летоисчислению Земли.
* * *
Бывают моменты в истории, которые позже называют критическими, определившими направление дальнейшего развития вселенной. Такие моменты часто потом бывает трудно определить, но ещё сложнее бывает понять это их непосредственным участникам. Ха'Кормар'А Г'Кар определил их в одной из своих наиболее известных речей как моменты перехода — «когда будущее притаилось в ожидании, формировании самого себя» — и как моменты откровения — «когда будущее только что родилось».
Следуя этому определению, все события последней недели были одним длинным моментом открытия. Минбар, одна из старейших цивилизаций галактики, пал. Национальные раскол, внутриполитические конфликты, геноцид и внешний враг, — чаша судьбы оказалась переполнена. Семена крушения Минбара были посеяны много лет назад — возможно, даже тогда, когда Вален только объявился среди минбарцев. Ключевые моменты последней недели ускорили все эти случайные элементы и с ужасающей силой обрушились на минбарский народ.
Их мир был опустошён, их небо сокрыто за ядовитыми облаками и обжигающими ливнями, их земля безвозвратно отравлена. Такова была месть человеческой расы.
И всё же раздоры продолжались. Минбар стал свидетелем новой борьбы за власть между соперничающими фракциями. Но вот казалось она наконец завершилась. Синевал из клана Клинков Ветра, формально Избранный и энтил'за, а теперь ещё и Примас Nominus et Corpus древних врагов минбарцев, охотников за душами, победил своего противника — воина Калейна — в древнем устройстве Колеса Звёздного Пламени. Каким-то образом Синевал выстоял перед его смертельной яростью и остался в живых, единственный кроме Валена.
Так должно было свершиться. Проблема ушла в небытие. Синевал должен был править Минбаром.
Этот исход не вызывал ни у кого вопросов.
Момент откровения. Лишь несколько секунд смог Синевал насладиться своим триумфом прежде, чем предстать перед новым испытанием. Вперёд выступил некто, осенённый сошедшим из древних мифов ангелом. Он отбросил свой капюшон и сказал пять простых слов.
— Я вернулся. Моё имя — Вален.
Г'Кар изменил галактику в момент перехода и момент открытия, когда формировалось настоящее и будущее. Он добавил одну единственную деталь.
Будущее всегда рождается в боли.
* * *
Синевал обратил свой взгляд не на того, кто назвал себя Валеном, но на парившего над ним ангела. Люди шептали имя 'Валерия'. Синевал подумал о совершенно другом его имени, но не произнёс его вслух. В последние дни ему стало казаться, что он единственный видит разницу между тем, чем являлись ворлонцы на самом деле, и тем, чем они были по их словам.
Он шагнул к вновь прибывшему. Толпа затихла. Они собрались здесь как беженцы, укрывшиеся в единственном уцелевшем здании Йедора. В течение нескольких дней они ожидали здесь чуда, и теперь они увидели сразу три: Синевала, пережившего Колесо Звёздного Пламени; появление Валерии; и возвращение Валена.
И все же многие из них боялись. Синевал был воином. Воином, который стоял рядом с охотниками за душами, который победил одного из своих собственных людей, и который, если слухи были верны, отказался от собственного народа во время этой бомбардировки. Присутствовавшие здесь воины конечно так не думали, но жрецы и мастера… они не доверяли ему.
Синевал остановился в нескольких дюймах перед Валеном. Он заглянул в его тёмные глаза, проникая в самые глубины души стоявшего перед ним человека.
Вален был величайшим среди них. Единственный. Основатель Серого Совета. Список его достижений можно было продолжать бесконечно.
Весь храм притих. Катс из мастеров наблюдала за этой сценой. Она не двигалась. Она не дышала. Она больше чем кто-либо ещё чувствовала трагедию момента, и потенциал для ещё более худшего. Охотники за душами около Синевала — его почётная охрана — безмолвствовали. Что бы они сейчас не видели, что бы сейчас они не думали, они держали это при себе.
Синевал хмыкнул и пошёл прочь. Не сказав ни слова, он покинул святилище. Оба охотника за душами последовали за ним, не отрывая взгляда от Валена, наполненного… почти жадностью. Взгляд Катс метался между Синевалом и Валеном, её мысли разрывались. Если это действительно был Вален, если… если это действительно он, то конечно она должна остаться здесь, выслушать его слова. И всё же она поклялась в личной преданности Синевалу, поклялась следовать за ним через тьму и огонь, присягнула…
Она решила и покинула святилище вслед за Синевалом. Она догнала его у самого выхода. Он остановился, услышав её торопливые шаги, и кивнул ей.
Догнав его, она ничего не сказала, ожидая его слов.
— Это печалит меня, — медленно сказал Синевал, — печалит то, что он не тот, за кого себя выдаёт. Он воплотил в себе почти всё, что я мог бы ожидать у реального Валена. Что ни назови, всё это ворлонцы реализовали в нём, это почти сработало. Почти.
— Что… что вы сказали? Вы уверены?
Синевал с сожалением кивнул. — Я уверен. — Он направился к челноку, что должен был доставить его назад в Собор. Катс последовала за ним, ей пришлось поторопиться, чтобы поспеть за его широкими шагами. — О, его осанка… голос, внешний вид… всё правильно. Всё кроме его глаз.
— Его глаз?
— В них нет опыта, нет мудрости, нет храбрости. Они были пусты… Совершенно пусты. Это не Вален, хотя я почти хотел, чтобы это был он.
— Вы… вы могли бы оспорить его. Вы могли бы сказать остальным, вы могли бы сделать…
— Сделать что? Я уверен, он убедит их. Жречишки особенно постараются поверить ему. Их великий объединитель вернулся, чтобы спасти их от монстра, который привёл сюда шаг-тотов, и который не падает ниц перед каждым их словом. Позвольте им верить, миледи. Они всё ещё мой народ, не его. Он может называть себя Валеном, он может называть себя Единственным, он может называть себя так, как пожелает. Это не сделает его настоящим. Я правлю здесь, и я буду продолжать править, независимо от того, сколько ложных Валенов представят мне ворлонцы.
— Я последую за вами, Избранный, — спокойно сказала она, в этих словах, сказанных так мягко, было больше силы, чем во многих других, произнесённых гораздо более сильными людьми. — Я последую за вами через тьму и огонь.
— Почему? — внезапно спросил он, и она остановилась. Она произнесла эту присягу перед бомбардировкой, несколько недель назад. Тогда она сказала это, потому что он спас её, и потому что другой отважный мужчина также поклялся ему. Теперь она верила в свою присягу больше, чем когда-либо.
— Потому что вы могли бы управлять небесами, если бы захотели. Потому что вы пережили Колесо Звёздного Пламени. Потому что я верю в вас. Потому что я… потому что я сделаю это.
— Ах, прекрасные слова, миледи. Я на самом деле считаю, что у вас сердце воина.
Она улыбнулась. — Я счастлива со своим собственным сердцем, Избранный. Я не больше и не меньше, чем кажусь.
— Я сомневаюсь в этом. — Он махнул ей, и они вновь тронулись к челноку, но на сей раз более медленно. Он приноровил свой размашистый шаг к её маленьким шагам. — Вы говорили о Колесе Звёздного Пламени. Вы знаете, как я выжил?
— Нет. Некоторые сказали бы, что вы были избраны, как был избран Вален.
— Избран? Да, но избран кем, интересно? Я действительно выжил тем же способом, что и Вален. Я обманул всех тем же способом, что и Вален. — Глаза Катс на мгновение расширились, но она была не особенно удивлена. — Несколько… простых модификаций в моём жезле, и когда я поднял его над головой, он создавал силовое поле. Смертельная радиация текла вокруг него, и я остался в живых. Действительно, очень просто. Вален поступил точно также. Небольшая беседа с несколькими душами и виндризи, и я смог изобразить то же самое.
Катс улыбнулась. — Вы гораздо изворотливее, чем я считала, Избранный. Что вы будете делать с Ва… с ним? — Он нисколько не беспокоит меня. У меня есть свои обязанности, и здесь, и в других местах. Если они поверят ему, я позволяю им верить. Я всё ещё правлю здесь. Я и никто другой. Я буду вести дела с этим ложным Валеном и с его хозяевами ворлонцами… должным образом.
