– Все верно, – закивал головой Мескалиныч, в пару раз удлинив свою шею, – это называется «пространство сбесилось» – прямое следствие тех самых окошечек.
Так это не твоя работа?
– Да нет, если мне удается хорошо пространство заглючить, тогда это хотя бы на время точку сборки от прямого попадания убережет.
– Что значит «от прямого попадания»?
– А то и значит, что туда ни посторонняя материя, ни посторонняя энергия попадать не должны, иначе Равновесие еще сильнее тряханет, и начнется цепная реакция. Она, кстати, уже идет, только ее пока сдерживать удается. А ваш взрыв мне удалось отвести в сторону, в этом и заключается искусство заглючивания пространства, иначе та самая шашка, которую твой приятель по дури в окно засунул, прямехонько в точку сборки бы и угодила. Конечно, Земля от этого бы не погибла, но серьезные неприятности быть могли.
– Да, кстати, – вспомнил Андрей, – ты так и не сказал, что подразумеваешь под точкой сборки.
– А никакого противоречия вашему Кастанеде тут нет, – пожал плечами Мескалиныч. – Кстати, он хорошую рекламу моему родственнику Мескалито сделал, а следовательно и мне… хотя в ранге Кощея бессмертного мне лучше жилось – но тут уж не до грибов, тут уж радуешься той рекламе, которая нынешнему облику подходит…
– Опять ты отвлекся, – направил его к сути вопроса Андрей, – все тебя в сторону уводит.
– Так, что же делать, я же дух галлюциногенов, я и сам в сторону увожу, а следовательно и меня самого все время в сторону косит. Это и есть та самая «глючность»… да, о чем это мы?
– О точке сборки! – В который раз раздраженно напомнил ему Андрей.
– Ах да, о точке сборки… так вот, точка сборки есть у человека, а есть и у Матушки Земли, причем не одна, правда сколько их, мне по рангу знать не положено, но одна из них как раз здесь и расположена.
– Это мне не совсем ясно, – сказал Андрей, – я понимаю, Земля – сложное, многослойное образование. Если взять всю систему миров, так или иначе связанных с локусом Земли – ее Даниил Андреев Шаданакаром назвал, – то это вообще нечто невообразимое. Но все же точка сборки, как я понимаю, должна быть у живого существа, наделенного сознанием.
– Так Земля и есть существо, наделенное сознанием.
– А, – протянул Андрей, – ты имеешь в виду нечто, как в повести Конан Дойля «Когда Земля вскрикнула»? Что где-то там под многокилометровой толщей породы находится трепетное белковое тело Земли, которое профессор Челленджер потревожил с помощью гигантского бура?
– Никакого Конан Дойля я не знаю, – пробурчал Мескалиныч, – но никакого белкового тела у Земли нет и быть не может.
– Но ты же сказал, что Земля живая. – Не унимался Андрей.
– Ты что, отупел совсем, по тайге путешествуя? – Возмутился Мескалиныч. – Так рекомендую драч зашанить, сразу воображение разыграется. Какой же ты на хрен астральщик, если понятие жизнь связываешь с белковым телом? Тогда и я, получается, не живой, а у меня, извини, отродясь белкового тела не было. Это только в русских народных сказках я в этом белковом теле, хоть и жутко худом, по земле разгуливаю и всяких Василис Прекрасных краду. Так вот, все пространства и энергии Земли, которые ты назвал Шаданакаром, и есть составляющие сознания, вернее, сознаний Земли – и никакого белкового тела. У этого сознания и системы тонкоэнергетических структур есть свои точки сборки в определенных местах Земли именно физической, геологической Земли локализованы. Одна из них здесь, неподалеку, а о других ничего не могу сказать, это не по моей ведомости. И свойство этой точки сборки таково, что она наблюдаема со всех пространств Шаданакара: откуда ни посмотри, ее можно видеть, она как бы пронизывает все пространства, а их больше двухсот. Понятно, если эту точку определенным образом двинуть, то и все пространства, а с ними и времена сдвинутся, и начнется непредсказуемый процесс – Землю начнет глючить…
– Это в каком смысле?
– А в том же, как у человека, с той лишь разницей, что глюки Земли материальны, то есть найдут свое воплощение в каких-нибудь непредсказуемых формах. Каких? Я даже загадывать боюсь.
– Это ты-то боишься, – усмехнулся Андрей, – главный специалист по глюкам?
– Ну, так мой масштаб человеческого плана, сам понимаешь, глюки Земли с человеческими несоизмеримы, как несоизмеримы последствия – для той же самой Земли. А уж какими последствиями для вас, людей, и нас, природных стихиалей, это обернуться может – об этом и подумать жутко.
– Да уж, – сказал Андрей, – небось какой-нибудь Апокалипсис, всемирный потоп. Кстати, Блаватская пишет, что Апокалипсис уже четыре раза был, и каждый раз после этого человеческая раса сменялась. Жутковатая перспектива… может ты под глюками Земли именно это понимаешь? Другое мне как-то в голову не идет.
– Не совсем, – сказал Мескалиныч, – но потопами все это, как правило и заканчивается – чтобы радикально решить проблему и избавится от виновников. Иногда, правда, в истории Земли этого удавалось избежать, и лечение проводилось другими, терапевтическими, что ли, методами. Но Апокалипсисам предшествовали именно глюки, и каждый раз – различные, какие – мне не ведомо.
– Да, – сказал Андрей, – невеселая картина вырисовывается. Ладно, надеюсь, что если Землю заглючит, как ты выражаешься, то тут уж ни ты, ни тем более я ничего поделать не сможем. Остается надеяться, что это произойдет не в ближайшем будущем. Отчасти из твоих объяснений стало понятно, что за чертовщина в здешних краях творится, и что это за окна такие. Наверное и бабочки, которые в фигуру великана выстроились – мы недавно это явление наблюдали – тоже к этим окнам и к этой точке сборки отношение имеют. Хотя, не понятно, кто это устраивает, с какой целью и, главное, что мне теперь дальше делать. В настоящее время меня судьба ребят больше всего беспокоит. Ты сказал, что они умерли только в пространственно-причинном континууме этой зоны, а за ней они как бы живы здоровы? И что они там делают?
– А ничего, идут себе преспокойно…
– Как это, идут преспокойненько, они же в зону должны давно войти, тем более там их астралы запутались.
– А весь фокус в том, что для тебя – раз уж ты сюда пропущен – время в тысячи раз ускорилось, поэтому, пока мы тут с тобой уже пару часов беседуем, они и сотой шага сделать не успели…
– Надо же, – поразился Андрей, – как это мне в голову не пришло! Я ведь с чем-то подобным встречался не так давно, тогда время тоже для внешнего мира остановилась. Но мне казалось, что эта остановка связана была с моей личной историей…. А их астральные тела как же? Они же их тела покинули.
– Да это тебе показалось, это с твоей точки зрения покинули, в астрале время размазано, а с их точки зрения – ни хрена не покинули. Все, друг мой согласно Эйнштейну…
– Надо же, – сказал Андрей, – выходит, я не случайно незадолго до этого феномен черной дыры вспоминал, там тоже нечто подобное должно происходить, если туда космический корабль начнет падать – там время как бы остановится. И здесь, значит, то же самое? А что, если я назад выберусь, то я ребят застану почти в том самом мгновении, в котором я их оставил? Хотя нечто подобное со мной уже приключалось. Кстати, а ты поможешь мне отсюда выбраться? Задача спасения мира – сам понимаешь – не в моей компетенции, будем надеяться, что это чисто местная аномалия, и конец света еще не скоро – надеюсь его не увидеть. Мне же сейчас, после нашей встречи идти вперед расхотелось. Ясно, что там впереди какая-то точка сборки находится, хотя мы рассчитывали место выхода тоннеля Нуль транспортировки обнаружить, а туда, как я понял, ни одному смертному ходить не положено. Так что мне, наверное, выбираться отсюда время пришло. Правда теперь я уже совершенно потерял ориентировку среди этих дурацких глючных водорослей. Где «вперед», где «назад» – не ясно. И даже, если я найду, где «назад» – вдруг оттуда не выйти просто так. Ты уж проводи меня, будь добр, а то, боюсь, как бы мне к тебе возвращаться не пришлось.
– Я тебя, конечно, задерживать не в праве, – сказал Мескалиныч, – тем более, раз ты сюда вошел, да еще без всякой наркоты, я над тобой власти не имею, но у меня к тебе маленькая просьба. Смешно конечно – я, да с какой-то там просьбой – да любой торчок любое мое указание безо всякой просьбы выполнил бы – причем я никоем образом на его свободу воли не замахивался бы – у него самого возникло бы желание, какое мне угодно – просто по принципу резонанса и той наркотической зависимости, которая ему по Карме отпущена. Но тебя я прошу, тем более, тебе это особого труда не составит.
– Ну, и что ты хочешь? – Посмотрел на него Андрей с сомнением. – Учти, ничего подозрительного я делать не буду, меня уже не раз заманивали во всякие ловушки. Куча времени и сил на это уходит, а мне еще ребят выручать надо.
