Стивен одет всегда так, будто донашивал костюм перед тем, как его выбросить; чистый, но никогда не глаженный. Вязанная супругой безрукавка, каждую неделю разная. Ботинки на толстой подошве с носками пузырями. Всегда очки-толстые стекла. Очки сидели криво. Он сам не знал почему. Обманчивая внешность молодого учителя гимназии. В левом, наружном кармане торчала, не помещаясь рукоять оружия. Вид странный, то ли оружие было большим, то ли карман мал. Но костюм сидел на нем мешковато.
И оружие не было похоже на оружие в таком положении. Что-то, чем разбивают орехи или что-то заколачивают.8
Александер спросил ровным голосом, глядя в окно на снег, – когда приедет этот человек, из… как сейчас называется страна, которая раньше называлась Фрисландия?
Стивен ответил сложным вопросом, – через трое суток? Так сообщили в телеграмме?
Матиас вернулся от секретаря и постучал о косяк двери.
– Входите, открыто, – без выражения разрешил Александер.
– В городе происшествие на площади Новой ратуши. Доклад поступил от постовой службы. С четверть часа назад, – сообщил Матиас и вывалил дрова у камина. Стивен улыбнулся Матиасу, но обратился к Александеру, – это неплохо? Тем более в такую погоду.
– По времени для доноса, это хорошо, в остальном из рук вон плохо, – тем же невыразительным голосом сказал Александер.
– Что это может быть, если это не… не…
– Большое несчастье, – так же спокойно закончил за Стивена Александер, вставая из-за стола. – Матти прости, не ставь кофейник. Поедем?
– Да. Как же оставаться дома в такую прекрасную погоду!
Александер рассматривал снег летевший за высоким окном и плавно повел ладонью перед собой, словно пробуя воздух на упругость.
– Почему снег не тает, попадая под свет окна? Спросил Стивен.
– Не знаю. Это загадка достойная, но увы, сейчас меня интересует, каким образом в эти пятнадцать минут уложился донос и реакция Магистрата? Самое таинственное, что придется выяснить.
– Кроме происшествия.
– Вот пока едем, постарайся посчитать время и возможности. Самые фантастические. Новая ратуша не так близко от Старой, а Опустевшая часть наверно завалена снегом.
Можно было пройти пешком, но захотелось прокатиться в снегу. Лошадки Матиаса у ратуши не заметили и Матиас повел старый автомобиль магистрата. Поехали они по длинной дороге, выехав за городские стены через башню Паксарг и въехав через Дальние ворота в Опустевшую часть.
– Фантастика? Пожалуй… пусть будет фантастика. Стивен глядел в окно автомобиля на снег летящий параллельно земле, но по ходу движения. «Необъяснимое явление, как дождь над Сахарой».
– Член Магистрата лично сообщил постовому о происшествии. Как свидетель. Это может быть советник Мауриц, он живет неподалеку. Конец спектакля – прогулка – происшествие. Встреча с постовым. Член Магистрата через минуту после получения доноса постового о происшествии указал на необходимость передонести лично тебе. Тогда это тот же Мауриц. Он живет неподалеку. Конец спектакля. Прогулка. Встреча. Шли навстречу друг другу. Член Магистрата…
– Прости Стивен, пока достаточно. Рассмотрим эти два в первую очередь.
– А третий фантастический случай не будем рассматривать?
– Почему? Постовой это Вайно, племянник советника Тенделя, но он сегодня не дежурит. Его внеурочное дежурство было бы чрезмерно фантастичным.
– Точно. Я и чрезмерность имею в виду.
«Я отдал билет бабушке, – думал Александер, – в этом спектакле играет Олга. Просто попросили. Как могла она отказать и в чем? Играет маленькую роль. Никого не обидела, как всегда. Роль написали для нее за утро. И всем понравилось. Удивительно. Говорили, что спектакль от этого выиграл. И ведущие актрисы не были в тени и только приобрели, как они сказали, новые оттенки. „Алина“ и „Хильда“ радовались: – „Олга, мы без тебя так не сверкали“. Что ж она делает? Интересно было бы посмотреть. Как она ходит по сцене, играет свою роль вне самого спектакля. Никому не мешая. Но так органично наверно. Может она венок на шпиле или одна из сгоревших кукол? После одиннадцати лет паралича-голубые хрустальные глаза. Представляю, что сказал бы автор», – думал Александер, вспоминая историю размолвки драматурга и художника, рассказанную Мендосом от лица самого живописца. «Что за мысли сегодня? Странно…»
НАВРАП
Так. Уже Новые ворота? Ага, новое сооружение. Человеческий торс? Портновская пандора. Бесстрашный зодчий. Фу, опять половина сикось накось. Что с ними делать… А что там рядом? Золотой автомобиль! Нет, серебро. Обман… опять обман, иллюзии – рудименты тонкого ума. Легкий желудок не трезвит. Чтобы там не говорили, голод – отец заблуждений…
6
«Все же это не трещина, и не разошедшийся шов, а разрез платья, – глядя на гостиницу, подумал Любке. – Зодчий и портной… Интересно посмотреть на его платья, на что похожи они, если дом похож на портновский манекен.»
Автомобилей немного. Стояли заснеженные кроме одного. Их можно было сосчитать-пять машин. За ними темень и чуть угадывались дома нового района, такого же темного, как и Опустевшая Часть, но темнее и менее каменней. У дальнего серебряного автомобиля, вернее за ним, Любке заметил фигуру. Плоскую высокую фигуру. В чем-то длинном. Очень стройный силуэт. Плотно укутанная красным голова. «А ведь это женщина», – понял Любке. Стояла неподвижно, опустив длинные руки. Любке остановился, заискал по карманам; фигура не шевелилась. «Может это такой куст или часть забора? А какой здесь забор? Нет, это человек». Потянуло подойти поближе, разглядеть лицо, отсюда оно выглядело серым пятном. Пересилил себя и пошел дальше, но оглянулся: – «Такая плоская? Снега не было ни на прямых плечах, ни на голове. Словно от нее остался только вертикальный срез, но бывают только горизонтальные… Да что ж за мысли!?» Пробежала маленькая собачка. Породистая. Забавная. Такая маленькая-только кисточка хвоста и две кисточки ушей. Любке улыбнулся и успокоился. Вот только показалось, тень гостиницы сдвинулась, опять вернулась на место; снег посветлел и погас. «Светлые тени? Свет облаков? Разве так бывает?»
Стекло и сталь. Выбеленный бетон. И так пусто. Светло, но по ночному тускло. Дежурный скрывая удивление, подал ключ. Долго рассказывал о багаже, позвал коридорного. Все делал медленно, будто через силу, из любопытства хотел досмотреть кадры занимательного фильма. То же случилось и с коридорным. Любке почти его выгнал, послав за трудноисполнимым-за ужином. Горничная вошла. Стройная, худенькая девушка. Ее явно предупредили. Зашла под надуманным предлогом-не было салфеток на столе для позднего ужина. Дверь в ванную комнату была открыта. Она увидела клубы пара и кого-то белее пара, белее кафеля. Этот кто-то заполнял всю ванную. И в высоту от края ванны до потолка. Этот кто-то смывал с себя туман, снежную пелену… Алые глаза, большие и строгие. Очень тихий, но внятный голос. Горничная стояла, как столб, несмотря на то, что голос мягко предложил ей покинуть помещение, закрыв за собой дверь номера.
Вылетев, она запомнила все же, голос попросил ее только не закрывать дверь ванной комнаты, что она собралась было сделать.
В коридоре пустом, длинном, сквозном-от одного торца здания до другого, тихом и стерильно светлом ее ждал коридорный с тележкой.
– Ну как?
– Ох,.. – только и могла выдохнуть горничная.
– А я что говорю! А мне туда еще идти, понимаешь? Строго спросил коридорный.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Эти истории рассказывают одной девочке, которую называют Племянницей. Рассказывают разные люди и каждый по-своему. Истории разные: простые, волшебные, авантюрные, авантюрно-волшебные… Истории страшные и не очень. Конечно же и простые истории могут быть авантюрно-волшебные. И даже жуткие… Имя у девочки есть, зовут её Галя или Галка. Или Галица. Такая она непоседливая, хотя всё время сидит в кресле. Но кресло, в котором она сидит – на колесах, и носится она в нём так, что пыль столбом! Друзья звали её Племянницей, так уж все старались Галку опекать. Сейчас она взрослая девушка, но опекают её так же; необременительно, ненавязчиво и истории рассказывают по-прежнему. Сама себя она называла Корявое Деревце и в хорошем настроении, и в плохом. Руки и ноги у ней росли… кривовато что ли, но, глядя на них, можно было подумать, что свои растут неправильно, а смотря ей в глаза, ты тут же вспоминал свои не очень хорошие поступки и мысли. Интересная она, не мало интересней самих историй.
