На более крупных судах, вплоть до крейсеров и лидеров флотилий, имелись ещё биллиарды, находившиеся около офицерских кают-компаний.
«Молчаливый Гранд Флит»
Все без исключения игры прекращались в 10 часов вечера. Дежурный унтер-офицер обходил жилую палубу, тушил освещение и закрывал на ключ читальню и другие помещения. Особый распорядок следил за тем, чтобы игры никогда не служили помехой службе и чтобы развлечения имели положенную границу. В офицерской кают-компании преспокойно даже играли в карты, которые совершенно запрещены в большинстве флотов, так как легко приводят к азартной игре. Здесь же никогда не наблюдалось раздоров и вредного влияния на службу. В этом, конечно, играли главную роль темперамент и внутренняя дисциплина.
В конце июня флот посетил епископ Йоркский. На большинстве больших кораблей он роздал причастие офицерам и командам и совершил весьма торжественное богослужение на берегу острова Флотта, где для этого случая были приготовлены особые подмостки и скамьи для сиденья. Он был выдающийся оратор и, по-видимому, вдохновился своеобразной обстановкой: на фоне моря и неба виднелся флот в его могущественном величии, вокруг на скалах стояла многотысячная толпа сосредоточенных людей. Проповедь заключала в себе привет родины своим возлюбленным сынам и своей сильнейшей защите – «молчаливому Гранд Флиту»
(«The Silent Grand-Fleet»), всегда овеянному таинственным молчанием, но верному и готовому к бою. В заключение епископ прочел письмо короля к флоту и несколько других писем, полученных им перед поездкой на флот из различных мест Англии.
Вечером того же дня на флагманском корабле нашего отряда «Marlborough» состоялся торжественный обед, к которому и я был приглашен. За исключением епископа, его свиты и нескольких адмиралов, присутствовали только командиры судов и старшие чины штаба. Во время обеда один из командиров рассказал, что представитель японского флота, плававший у него на корабле и недавно откомандированный, подарил ему на память комплект японского дуэльного вооружения, состоящего из двух длинных достаточно толстых бамбуковых палок, перчаток, нагрудного панциря и масок. Его рассказ возбудил столь большой интерес, что вооружение это было тотчас доставлено на флагманский корабль и показано гостям во время десерта. Но этим не ограничились. Присущий всем англичанам спортивный интерес вылился в решение немедленно испробовать на деле бамбуковые дубинки. Обеденный стол был быстро убран, вынесен из адмиральской кают-компании, и два уже пожилых офицера: контр-адмирал Арбетнот и кептэн Фиц-Эрберт надели на себя японские доспехи. Оба они были ярые спортсмены, маленького роста, худощавые, но коренастые.
Король Георг V проводит смотр
Борьба началась
с юношеским воодушевлением и продолжалась гораздо дольше того, чем можно было ожидать, принимая во внимание свыше пятидесятилетний возраст обоих противников. Оба они, как я узнал, уже со школьной скамьи выступали друг против друга на самых различных спортивных состязаниях. В прошлом году они состязались в беге, а этим летом решили организовать мотоциклетные гонки на Мэнланде, наибольшем из Оркнейских островов. Во время схватки они с такой энергией и силой размахивали бамбуковыми эспадронами, что я испытывал постоянное чувство опасения то за одного, то за другого из борцов. Я вспоминаю, что пытался даже их разнять, так как мне казалось, что игра зайдет слишком далеко. Но меня сейчас же увели в сторону, и единоборство продолжалось до тех пор, пока один из дуэлянтов открыто не признал себя побежденным.
В июле в Скапа-Флоу приехал король Георг V. Он прибыл из Терсэ на эскадренном миноносце «Оик». Мы уже заранее знали об его предполагаемом приезде, но так как все парады на время войны были отменены, то и на этот раз не было сделано никаких приготовлений, чтобы придать встрече торжественный характер. Король знал лично почти всех адмиралов и более старых офицеров ещё с того времени, когда он, будучи принцем, служил на флоте. В продолжение его двухдневного пребывания на флоте не было общих эскадренных смотров. Он посетил только флагманские корабли, где ему были представлены офицеры и выборные от команд отдельных эскадр и флотилий. Команды дефилировали мимо него по два в ряд, отдавая честь, и затем выстраивались повзводно и сразу возвращались на свои корабли. Не было ни громких приветствий, ни речей, ни криков ура, так как вообще по традициям английского флота флагманы только в исключительных случаях выступают с речами перед фронтом команды.
Во время королевского посещения адмиралы завтракали с королем на флагманском корабле флота. Я был также два раза приглашен к королевскому столу и после одного из завтраков был принят королем в частной аудиенции в каюте командующего флотом. Король спросил меня, каким способом Англия могла бы своим флотом помочь союзной России на восточном фронте. Я ответил, что косвенно значительно помогло бы более активное выступление английского флота в Северном море. Непосредственная же помощь наилучше выразится в отправке, по крайней мере, нескольких подлодок в Балтийское море, где они к тому же найдут более благоприятный театр для своих боевых действий. На первое мое предложение король возразил, что операции Гранд Флита против неприятельских берегов связаны со слишком большим риском, так как флот может быть атакован немецкими подлодками и миноносцами. Задача Германии в данную минуту заключается именно в том, чтобы добиться такого ослабления английского флота, которое уравняло бы его в силе с немецким флотом. Зато второе мое предложение встретило сочувствие короля и подверглось обсуждению с различных точек зрения. Король выразил уверенность, что еще этим летом или осенью можно будет отправить, по меньшей мере, четыре подлодки.
Осенью эти корабли были действительно посланы, причем одна из подлодок погибла в Зунде, остальные же три благополучно пришли в Финский залив и с успехом действовали до конца войны в Балтийском море 1*.
Год спустя после этой аудиенции мне пришлось представляться королю в Букингемском дворце. Я воспользовался случаем выразить благодарность за посылку подлодок в Балтийское море. Король был, по-видимому, несколько смущен. Он ответил мне, что в России, быть может, ждали большего, но что морская стратегия Англии зависит от многих факторов, среди которых личные желания короля не играют решающей роли.
Поездка в Лондон.
В ноябре 1915 года «Hercules» должен был идти в Ливерпуль, так как наступила его очередь быть введённым в док. Во время стоянки в доке производился весь необходимый ремонт по судовой и машинной части и устанавливались на корабле новейшие усовершенствования и изобретения. По утверждённому плану работы эти исполнялись в течение одного месяца, и за это время офицеры и команда пользовались по очереди отпусками. Я также воспользовался этим случаем съездить в Лондон.
За семь месяцев моего пребывания на Гранд Флите я нашёл Лондон мало изменившимся. Военный отпечаток уличной жизни, правда, усилился, а военный элемент преобладал в театрах, ресторанах и, в особенности, в городских парках, где солдаты при случае позволяли себе большие вольности. Вечернее освещение улиц продолжало быть таким, как в мирное время. Только некоторые магазины закрыли свои окна деревянными ставнями или железными шторами. На решетках парков все назойливее бросались в глаза агитационные плакаты, призывавшие добровольцев в армию. Трамваи обслуживались женским персоналом, в торговых учреждениях и ресторанах была также сплошь женская прислуга или же старики и мальчики. Остаток мужского персонала старался держаться в тени, как бы чувствуя стыд, что он еще не завербовался в армию.
Общественное мнение было заметно обеспокоено неудачами на сухопутном фронте и в Дарданеллах. Газеты требовали введения общей воинской повинности. Делались нападки на тяжеловесность правительственного аппарата, обусловленную слишком большим числом членов кабинета министров. Высказывалось мнение, что при меньшем числе министров и правомочных членов правительства можно было бы добиться лучших результатов. Все эти последствия затянувшейся войны были естественны. Они не производили на меня впечатления симптомов зарождающейся нервности и апатии, а наоборот, казались признаками возрастающего национального самосознания. Газеты были полны разнообразных предложений и проектов, как уменьшить в пользу нужд фронта расходы в тылу. В среде правительства и в парламенте шла борьба за добровольную отмену некоторых «конституционных гарантий» парламентского режима, чтобы добиться единообразия и сосредоточения власти, а также быстроты при проведении в жизнь принятых решений.
