«Воспоминанья женщины одной…»
Воспоминанья женщины однойО нашем замечательном поэте,Пронизанные смутною виной,Усиленные общею войной, —Я их прочел, воспоминанья эти.
Не для печати и не для родных,А для себя она их написала,И веет бескорыстием от нихИ искренностью с самого начала.
Срок действия не только не истек,Но словно устремлен еще куда-то, —Как в почве угнездившийся росток,Как в треугольник сложенный листок,Что в дымных безднах ищет адресата.
«От затемненного вокзала…»
От затемненного вокзала,Рыданьем сердце леденя,Меня ты в бой не провожала, —Ты и не знала про меня.
Там юность с юностью рассталась,На плечи взяв тяжелый груз —Их связь недолгая распалась,Как всякий временный союз.
В ту пору не было в поминеУ нас ни жен и ни детей.Мы, молодые, по равнинеПошли сквозь тысячу смертей.
А жизнь текла… Средь зимней дали,Где скрип колодцев и дверей,В мужья не нас девчонки ждали —Тех, кто воротится скорей.
Еще в ночи владели намиВоспоминания одни,Но за встающими холмамиИные виделись огни.
…Щекочет губы чье-то имя,Лицо колышется сквозь дым…Так расставались мы с одними,А возвращались мы к другим.
К ПОРТРЕТУ
Той давней, той немыслимой весной,В любви мужской почти не виноватая,У низенькой земляночки штабнойСтоишь ты, фронтовая, франтоватая.
Теперь смотрю я чуть со стороны:Твой тихий взгляд, и в нем оттенок вызова,А ноги неестественно стройны,Как в удлиненном кадре телевизора.
Кудряшки — их попробуй накрути! —Торчат из-под пилотки в напряжении.И две твои медали на грудиПочти в горизонтальном положении…
В тот промелькнувший миг над фронтом тишьЛишь где-то слабый писк походной рации,И перед объективом ты стоишь,Решительно исполненная грации.
В ЖЕНСКОМ ПОЛКУ
Вальса стертые бороздки,Патефонная игла.Тень растрепанной березкиНа дощатый стол легла.
Кружка. Хлеба полбуханки.Быт армейский прост и свят.Две невинные вакханкиПод шинелыо рыжей спят.
РОМАН
В маленькой комнате,Возле серванта,Ужином кормитеВы лейтенанта.
Он от учебыЧасы отнимает.Впрочем, еще бы! —Он вас обнимает.
В кресло, как встарь,Забрались вы с ногами.Бьется январьЗа стеною снегами.
Домик ваш низенькийМежду домамиВыглядит книжечкойМежду томами.
Книжечкой тонкою,Скромной собою,С доброю, долгою,Вечной судьбою.
«После долгих невзгод и атак…»
После долгих невзгод и атак, —К счастью, именно после, —Их столкнуло, — негаданно какОказавшихся возле.
Две судьбы обратили в одну,Так свели их и свили,Чтобы вместе и ввысь, и ко дну,И в бессилье, и в силе.
Словно пласт плодоносной земли, —Так ночами и днямиПерекрестно они пророслиИ сцепились корнями.
Поддержать на подъеме крутом?Дать уставшему руку?..Кровь свою, не однажды притом,Перелили друг другу.
…Вот сидят они возле стола,Что уже приготовлен для чая,Продолжая другие дела,Две различные книжки читая.
МЕРА ЛЮБВИ
Жизнь они прожили вместе —Кроме тех лет под огнем.Но как ждала она вестиВ страхе всечасном о нем!
Мера любви, единица,Самый ее эталон, —То, что всю жизнь твою длится,Ты же ей не утолен.
ОДУВАНЧИКИ
Одуванчики, одуванчики,Одуванчики возле ног.Сидят девочки на диванчике,И плетут они свой венок.
Желтый цвет, он таит неверное,Им сегодня весь луг облит.А сосед их уже, наверное,Он острижен или обрит.
Всех, от Петечки и до Ванечки,Ждет районный военкомат.Все вы, мальчики, одуванчики,Ваши волосы облетят.
Прошагают зеленой травкоюВаши пыльные сапоги.Ты, дружочек, перед отправкоюНа минуточку забеги.
ПЕРЕД СЛУЖБОЙ
Захотелось напоследокНаглядеться на соседок,На далекий синий лес,На холодный свет небес.
Словно там не будет лесаИли даже интересаК небу, женщинам — всему,Что так нравилось ему.
СПИТ ЖЕНЩИНА
Спит женщина, и ты ей снишься ночью —Когда кругом безмолвие и мгла —Тем юношей, которого воочыоОна, конечно, видеть не могла.
Там, вдалеке, в холодном блеске полдняДесантный взвод взмывает к небесам.Спит женщина, твои невзгоды помняБольнее, чем ты помнишь это сам.
Она проходит длинною тропою,Как будто по твоей идет судьбе.И даже знает о тебе такое,Чего ты сам не знаешь о себе.
2
МАЛЬЧИШКА
Инне
Он был грозою нашего района,Мальчишка из соседнего двора,И на него с опаской, но влюбленноОкрестная смотрела детвора.
Она к нему пристрастие имела,Поскольку он командовал везде,А плоский камень так бросал умело,Что тот, как мячик, прыгал по воде.
В дождливую и ясную погодуОн шел к пруду, бесстрашный, как всегда,И посторонним не было прохода,Едва он появлялся у пруда.
В сопровожденье преданных матросов,Коварный, как пиратский адмирал,Мальчишек бил, девчат таскал за косыИ чистые тетрадки отбирал,
В густом саду устраивал засады,Играя там с ребятами в войну.И как-то раз увидел он из садаДевчонку незнакомую одну.
Забор вкруг сада был довольно ветхий —Любой мальчишка в дырки проходил, —Но он, как кошка, прыгнул прямо с веткиИ девочке дорогу преградил.
Она пред ним в нарядном платье беломСтояла на весеннем ветерке,С коричневым клеенчатым портфелемИ маленькой чернильницей в руке.
Сейчас мелькнут разбросанные книжки —Не зря ж его боятся как огня…И вдруг она сказала: — Там мальчишки…Ты проводи, пожалуйста, меня…
И он, от изумления немея,Совсем забыв, насколько страшен он,Шагнул вперед и замер перед нею,Ее наивной смелостью сражен.
А на заборе дряхлом, повисая,Грозя сломать немедленно его,Ватага адмиральская босаяГлядела на героя своего.
…Легли на землю солнечные пятна.Ушел с девчонкой рядом командир.И подчиненным было непонятно,Что это он из детства уходил.
«Я прошел от самого вокзала…»
Я прошел от самого вокзалаДо того знакомого окна,Где меня когда-то ожидалаШкольница примерная одна.
И сегодня, как в былую пору,Сквозь окошко льется ровный свет.Только вот к дощатому заборуЧей-то прислонен велосипед.
Полоса медлительного светаСеребрит смородиновый лист.Может, он хороший парень, этотНеизвестный велосипедист.
На широкой улице, быть может,Я его когда-нибудь встречал.Но, наверно, он меня моложе:Раньше я его не замечал.
И теперь, все это понимая,Я в тени под кленами стою.Спиц велосипедных не ломаюИ окошек девичьих не бью.
Что же тут особого такого?Просто вспомню прежние года,Покурю у клуба заводского,Посижу тихонько у пруда.
А пойду на станцию обратно —Обойду то место стороной:Может, парню будет неприятноВстретиться нечаянно со мной.
МЛАДШИЙ БРАТ
