Читаем без скачивания Конь ходит буквой «Ч». Приключенческий роман - Светлана Ивашева

– Дождались!

Мэлиот сильно постарел за последние две недели: щеки его исхудали и обвисли, взгляд тусклых глаз был тяжёл.

– Я говорил с ним, – мрачно сказал он. – Я предупреждал его об опасности. Я знаю, что карьера моя близится к закату, но я считал долгом помочь своей стране. У меня такое чувство, – негромко добавил министр иностранных дел, – что ему на всё на это наплевать…

– На что? На гибель Аэленда? На то, что герцог Ч* захватил власть в Люберии? Что этот узурпатор нападет на Славию, победит её, а потом его войско пойдёт на Вэтландию?!

– Не знаю, – сказал Мэлиот. – Не знаю. Но король не желает предпринимать никаких действий. Словно это его не касается. Словно нападения он не ждёт. То ли он глуп, то ли… Поговорите с ним сами. Быть может, он прислушается к вам? Когда я говорю с ним, у меня ощущение, что кругом вата.

– Вата?

– Вата. Я кричу в вату. Она поглощает мой голос, и никто меня не слышит. Очень тяжело работать. Я с благословением вспоминаю время, когда на троне была Её Величество…

– Да будь Ильчиэлла на престоле, мы сейчас не болтали бы с вами, а вели переговоры с Силлоном! Герцогу Ч* крупно повезло, что королевы нет в живых…

– Повезло? – многозначительно переспросил Мэлиот.

– Уж не хотите ли вы сказать, что это – не просто везение?..

Министр и генерал посмотрели друг другу в глаза.

– Ну хорошо, – неожиданно сказал Ланс, словно не желая углубляться в пришедшую обоим в головы мысль. – Пойду к нему. Пойду к королю! Попробую убедить его вмешаться хотя бы теперь. Необходимо, чтобы он пошёл на переговоры с Силлоном, и мы со Славией объединились против герцога… Что бы там ни было, а долг перед страною я обязан исполнить.

– Помогай вам Бог, – без особой надежды пробормотал Мэлиот и вздохнул.

Роан принял генерала Ланса напряжённо. Отношения с главнокомандующим не сложились у него с самого начала. Манера генерала говорить казалась новому королю тяжёлой и чересчур прямолинейной: тот не понимал никаких намёков. Роан искал лишь повода, чтобы избавиться от старого служаки.

– Да, знаю, – сказал он без предисловий, едва увидев генерала. – Переворот в Люберии. Аэленд убит. Сами они во всём виноваты, и Аэленд – первый. Его погубила неосторожность. Ему следовало ожидать подвоха от своих приближённых, ведь он, лучше любого другого, был осведомлен о коварстве герцога Ч*. А теперь пускай изменники люберийской короны сами расхлёбывают эту историю, после того, как помогли герцогу узурпировать власть. Первыми же и пострадают… Я получил письмо от Лоуленвиля, – добавил он тем же тоном.

– От Лоуленвиля?..

– Да, – сказал Роан, небрежно кивнув на конверт в кипе бумаг. – Лоуленвиль просит политического убежища. Я предоставлю ему убежище; он просит во имя памяти сестры, и я предоставлю ему убежище… Он приедет и, конечно, будет клянчить войска, ныть о помощи, заступничестве, поддержке и др. и пр. И вы тоже пришли убеждать меня выручить люберийцев, я знаю. Нет, нет и нет. Никакой помощи они от меня не дождутся!

– Но, Ваше Величество, герцог Ч* намерен воевать со Славией! И если мы не вмешаемся, славийцы проиграют. Герцог станет повелителем двух держав. Тогда нам конец! Он захватит остров!

– Чушь, – легкомысленно отрезал король. – Во-первых, Славию он так просто не возьмёт. Во-вторых, пускай только попробует сунуться в Вэтландию…

Генерал мысленно схватился за голову. Ему вспомнились слова Мэлиота «то ли он глуп, то ли….»

– Ваше Величество, ведь мы подписали со Славией соглашение о взаимной поддержке. Мы обязались помочь им в случае войны…

– С Люберией у нас имеется такое же соглашение. Что дальше?

– Но в Люберии пришёл к власти злейший враг Аэленда…

– В Люберии поменялась власть – значит, соглашение недействительно, такова ваша логика? Здесь, в Вэтландии, на троне тоже другой человек. Эти бумаги подписаны не мной, – их можно считать недействительными… Умари едва не побратался с Силлоном, Ильчиэлла была с ним дружна. А я не намерен помогать этому ничтожеству. Не на-ме-рен!

«Это невыносимо, – подумал генерал. – Он думает о личных обидах, когда опасность нависла над его страной!»

– Ваше Величество, но помощь славийцам – единственный способ спасти Вэтландию от нападения!

– Генерал, ну неужели армия наша так слаба? – задал Роан провокационный вопрос. – Собирайте войска. Усильте охрану границ. Никто не должен войти на территорию Вэтландии, такова ваша задача. А вмешиваться в чужие дела я не буду. Ступайте, потолкуйте с вашим Астором, он расскажет вам об опасности союзной армии, силе духа войска и всю теорию военного дела, почерпнутую им у Макиавелли!..

Лансу показалось, что король издевается над ним. Роан почувствовал досаду генерала и повторил:

– Усильте войско, объявите дополнительный набор, укрепляйте границы. Всё. Лоуленвиля я приму, но больше никакой помощи ни Люберия, ни Славия от меня не получат!

22 августа безутешный и до смерти перепуганный принц Лоуленвиль и его супруга Мэлани прибыли к вэтландскому двору. Принц пережил страшные испытания. В ночь на 19-е августа старший брат Лоуленвиля, король Люберии Аэленд, ночью был убит в своей постели. Узнав об этом, несчастный принц сразу догадался, что захвативший престол герцог Ч* ни за что не оставит его – единственного теперь прямого потомка короля Антора – в живых. Лоуленвилю с супругой удалось бежать из собственного замка в экипаже повара – и вовремя! – они ускользнули из-под самого носа нанятых герцогом убийц. Супруги, с немногочисленными верными слугами, спрятались в полуразвалившейся крестьянской лачуге, откуда бедолага и написал в Вэтландию, в надежде, что родственник его бывшей невесты проникнется состраданием к его участи и предоставит беглецу приют.

Лоуленвиль и Мэлани были встречены Роаном приветливо. Их разместили в уютных покоях; король выразил принцу соболезнования и пообещал, что на земле Вэтландии он и его супруга будут в безопасности.

Лоуленвиль, после всего пережитого, два дня рыдал, никуда не выходя из своей комнаты и отказываясь принимать пищу. Мэлани, как могла, успокаивала несчастного супруга. На третий день беглец немного пришёл в себя и, собравшись с духом, испросил аудиенции короля.

24 августа в 17 часов вэтландский король и принц Лоуленвиль встретились в кабинете Роана. Король сочувственно качал головою, слушая описание злоключений, выпавших на долю принца, но все попытки беглеца воззвать о помощи люберийцам, терпели фиаско.

– Бедная Ильчиэлла и мой несчастный брат были так близки… Мне верилось, что Вэтландия и Люберия – как родные сестры, – всегда помогут друг другу в беде… – в отчаянии говорил Лоуленвиль.

– Любезный принц, – промолвил Роан с лёгкой усмешкой, – мне больно и за вас, и за вашего бедного брата, и за всех, кто будет изгнан, убит, пострадает и потеряет своё в результате прихода узурпатора к власти. Но, дорогой мой, чего же вы хотите от меня?

Принц, сидевший напротив Роана, – в том кресле, над которым раньше висел портрет короля Ильдара, – теперь портрет почему-то был снят и отправлен в музей, а его место заняла «Роща на заре» – картина, найденная Роаном в кладовой дворца и очень ему понравившаяся, – посмотрел на короля заплаканными глазами:

– Ваше Величество, ведь у вас такое мощное войско…

– Милый принц, – сказал Роан, – рассудите сами: с кем мы с вами будем воевать, если добрая половина ваших подданных уже на стороне герцога Ч*?

– Нет! – с жаром воскликнул принц. – Нет… – повторил он менее уверенно. Принц был далёк от политики и ни имел никакого понятия о том, сколько люберийцев перешло на строну узурпатора. – Но, даже если так…

– Именно так, – подтвердил Роан, – поверьте, что мы даже лучше, чем вы, осведомлены о том, что происходит в вашей стране, – он снова усмехнулся. – Нет, дорогой мой принц, я советую вам забыть о том, что произошло с вашим несчастным братом.

Принц посмотрел на своего визави сквозь слёзы:

– Забыть?..

– Я понимаю, – миролюбиво сказал Роан, – это сложно, и разделяю вашу скорбь о потере, но когда вы всё обдумаете, вы поймете, что разумнее и безопаснее для вас было бы принять власть узурпатора и подружиться с ним. Я готов помочь вам в переговорах…

– Подружиться?! – как не был Лоуленвиль мягок и безволен, предложение примириться с лютым врагом, убившим брата, оскорбило его. Принц вскочил. Он стоял перед королём на своих длинных ногах: высокий, тощий, с глубокими залысинами на висках и вытянутым заплаканным лицом. – Мыслимо ли такое, Ваше Величество?!

– Успокойтесь, – невозмутимо сказал Роан. – Ну сядьте, принц. Не принимайте поспешных решений! У меня вы в безопасности, отдохните, мои придворные займут вас; тяжёлые мысли постепенно уйдут, страдания забудутся… Посмотрите, какая чудная стоит погода; у вас будет возможность поохотится в наших лесах. Ваша дорогая Мэлани, – ведь она же когда-то была театральной актрисой, не правда ли? – может, для собственного и вашего увеселения, принять участие в новом спектакле моего театра: я обеспечу ей одну из главных ролей, обещаю… Фарли наш прекрасно играет на органе, он тоже скрасит ваш досуг… Уверяю, принц: отдохнув, вы сумеете трезво взглянуть на ситуацию, и когда, спустя время, мы вернемся к нашему разговору, настроение ваше будет совсем другим…