— Пойдемте, — сказал я.
Он ничего не ответил, отвернулся и ушел. Когда я поднялся на открытую палубу, ветер оглушил меня. Море было покрыто белыми барашками, и волны бешено наскакивали на «Морскую ведьму», дрейфовавшую в двух кабельтовых от парохода.
Глава II
Я стоял долго. «Морская ведьма» уже повернула к пароходу и теперь с ревом шла по ветру. Кливер глубоко зарывался в воду. Бушприт царапал верхушки волн, а иногда пропарывал насквозь наиболее высокие из них. Хэл был прав. Мне не следовало лезть сюда. Я побежал к тому месту, где свисал канат, по которому взбирался, проклиная сумасшедшего капитана, отказавшегося от помощи.
Раскачиваясь на канате, я не только видел яхту, но и слышал ее. Слышал, как «Морская ведьма» врезалась в волну, раскалывала ее на две части и с шипением проскальзывала в образовавшийся проход.
Вот она уже совсем рядом, и ее бушприт почти касается борта парохода. Но вдруг порыв ветра мгновенно наполнил большой парус, и яхта проскочила в каких-нибудь двадцати ярдах от того места, где я висел на своей веревке между небом и водой.
— Ветер… сильный… поворачивает корабль! — прокричал мне Хэл.
Майк расправил паруса, и яхта вновь с ревом пошла по ветру. Я продолжал болтаться на веревке, верхушки волн обдавали меня брызгами, больно били о борт судна, а ветер с чудовищной силой прижимал меня к его ржавому корпусу. Постепенно я понял, что происходило. Ветер разворачивал «Мэри Диар», и я все время оказывался с наветренной стороны, испытывая на себе всю силу свирепеющего шторма.
«Морская ведьма» еще раз проскочила мимо, и я хотел крикнуть Хэлу, чтобы он не валял дурака, что ничего не получится.
Не знаю как, но Хэлу, несмотря на нехватку носовых парусов, удалось развернуть яхту и почти остановить ее на расстоянии броска камня от того места, где я висел. Затем он еще раз повел ее к борту «Мэри Диар». Это было сделано мастерски. Был даже момент, когда я мог дотянуться до правого борта яхты. Но мне не удалось это сделать, так как пароход качнуло, меня ударило о борт, и Хэл тут же стал уводить яхту в сторону, боясь столкновения.
— Ничего… не получится… очень рискованно… Питер-Порт!
Обрывки слов Хэла донеслись до меня сквозь ветер. Меня оторвало от борта, и я снова повис над водой, прямо над тем местом, где несколько секунд назад находился правый борт «Морской ведьмы».
— Ладно! — закричал я. — Следуйте в Питер-Порт! Желаю удачи!
Хэл тоже что-то крикнул в ответ, но я уже не расслышал. «Морская ведьма» сворачивала за носовую часть парохода, ее паруса наполнялись ветром, и она набирала ход. Я быстро взглянул вверх, на высившуюся надо мной железную стену и начал карабкаться, пока еще оставались силы.
Подтянувшись на несколько футов, я остановился. Силы иссякли. Меня снова качнуло, я повис над водой, потом ударился о борт, и тут до моего сознания дошло, что это конец.
Руки мои кровоточили и покрылись ржавчиной, но водяные брызги периодически смывали их. Потом, взглянув вверх, я увидел, что блоки на шлюпбалке вращаются, что канат, натянутый на железные поручни ограды, движется.
Медленно, фут за футом, поднимался я вверх, пока моя голова не поравнялась с палубой и я не увидел осунувшееся лицо и мрачный взгляд капитана. Он перетащил меня через борт, и я упал на палубу. — До этого времени я и не предполагал, насколько удобен ее железный настил.
— Вам надо переодеться в сухое, — бросил он как бы между прочим.
Он поставил меня на ноги, но я был слишком измотан и совсем окоченел от холода, чтобы произнести слова благодарности. Он почти поволок меня по палубе в одну из офицерских кают.
— Берите, что хотите, — сказал он и пододвинул ко мне сундук. — Райе был одного с вами роста.
Он постоял немного, о чем-то раздумывая, а потом вышел из каюты.
В сундучке я нашел сухую одежду и надел на себя шерстяное белье, рубашку, брюки и свитер. Тепло разлилось по всему телу, зубы перестали стучать. Я вынул сигарету из пачки на столе и закурил. Потом лег на койку, глаза закрылись сами, и я ощутил подлинное наслаждение. О себе теперь не нужно было беспокоиться — только о «Морской ведьме». И я молил бога, чтобы она благополучно дошла до Питер-Порта.
Согревшись, я задремал. Потом издалека донесся голос:
— Сядьте и выпейте это.
Я открыл глаза. Надо мной стоял капитан, держа в руке кружку с чем-то горячим. Я начал было благодарить его, но он резко оборвал меня быстрым и недружелюбным жестом. Он молча смотрел, как я пью, его лицо было в тени. В молчании сквозила явная отчужденность.
Теплое питье вдохнуло в меня силы. Я взглянул на человека, все еще стоявшего передо мной, и пытался сообразить, почему он все-таки не покинул судна.
— Как вы думаете, сколько потребуется времени, чтобы к нам подоспела помощь? — спросил я.
— Помощи не будет. Я ее не запрашивал. — Внезапно он низко склонился ко мне, и лицо его осветилось светом серого дня, проникавшим сквозь иллюминатор. — Какого черта вы не остались на своей яхте? — Задав этот вопрос, он внезапно выпрямился и пошел к выходу.
Он уже почти вышел из каюты, когда я окликнул его:
— Таггард!
Он обернулся с такой быстротой, будто я ударил его в спину.
— Я не Таггард. — Он вернулся в каюту. — Почему вы решили, что я Таггард?
— Вы сказали, что вы капитан.
— Да, но мое имя Петч. — Он снова наклонился ко мне — темный силуэт на фоне иллюминатора. — Откуда вы знаете Таггарда? У вас дела с владельцами? И поэтому вы здесь… — В его голосе зазвучали жесткие нотки, и он стер ладонью угольный грим с лица. — Нет. Этого не может быть. — Мгновение он пристально смотрел на меня, а потом пожал плечами. — Мы поговорим об этом позже. У нас масса времени. Лучше немного вздремните.
Повернувшись, он вышел из каюты.
Спать! Пять минут назад я желал этого больше всего на свете. Но сейчас сон не шел. Не сказал бы, что я испугался, совсем нет. Просто ощущал неловкость. Странное поведение этого человека меня не удивляло. Ведь он пробыл на корабле в полном одиночестве целых двенадцать часов, пытался растопить котлы, работал до изнеможения. Двенадцать часов ада — этого вполне достаточно, чтобы вывести из равновесия любого человека. Но если он капитан, то почему его имя не Таггард? И почему на судне не подали сигнала бедствия?
С трудом я поднялся с койки, натянул морские сапоги, лежавшие под столиком, и, пошатываясь, вышел в коридор. Первым делом я направился на мостик. Моросил дождь, и видимость сократилась до мили. По-прежнему дул штормовой ветер.
