Какое-то время растирала закоченевшие ноги, сидя на берегу, а затем, стараясь не стонать в голос, заставила себе снова войти в воду и перейти ручей вброд.
Понимая, что глупо было вот так сбегать, даже не взяв с собой хотя бы столового ножа или краюхи хлеба, я едва не затанцевала от радости, когда наткнулась на догоревший костер. И это была, хвала Богине, человеческая стоянка, не волчья. Путешествуя и с теми, и с другими, я бы сразу поняла, если бы костер жгли оборотни. Но те же остатки порошка тайры, который у низших сословий что-то вроде чая или кофе, несколько зерен риса — все говорило о том, что здесь останавливались люди. А значит, волчица была права. «Фиолетовые» — так она сказала. Где-то рядом и вправду священнослужители, и мне нужно только добраться до них.
По возвращении в королевство меня, конечно, подвергнут осмотру, но я легко докажу, что не изменила ни Церкви, ни своему народу: я чиста перед Богиней и людьми.
Осознание того, что где-то совсем рядом люди, приободрило, придало сил. Я думала, что с ног валюсь от усталости, но стоило положить руку на кучку золы и ощутить ладонью тепло, как я вскочила и, определив по следам, куда направились люди, побежала вперед.
В предвкушении встречи с соплеменниками я совсем забыла о возможной погоне.
Поэтому, когда из кустов раздалось угрожающее рычание, я замерла как громом пораженная и попятилась.
Кусты зашевелились и из них, преградив мне путь, вышли два черных волка.
Казалось, звери спокойны, не обнажают зубы, не выказывают агрессию. Только по тихому утробному рычанию можно понять, что они недовольны… или предупреждают о чем-то?
Я замерла, боясь пошевелиться, а когда к этим двум присоединились еще несколько черных волков, прижала ладонь к губам, чтобы не заорать от ужаса. Именно так, в тишине, не сводя желтых глаз, нас окружили волки на границе Делла-Рова.
Из кустов выходили все новые и новые волки. Обступали меня со всех сторон.
А у меня перед глазами плыла картинка, и вместо леса Заповедных земель и черных волков я видела другое… Вот Леди нервно прядает ушами, упрямится, закусывает удила, и я теряю над ней контроль. Вот, как сейчас, из кустов, выходят волки… много волков. Андре командует своим людям, достает что-то… Они нападают разом. Прыгают. Рвут. Наемники, что сопровождают нас, убивают сопровождающих. Я больше не вижу Андре. Его закрывает серая копошащаяся масса.
Тогда я не кричала. Не могла. Голос сковало ужасом.
Зато сейчас завопила так, словно меня режут.
В глазах потемнело, и я успела подумать, что сейчас снова потеряю сознание. Второй раз за день. И опять от страха. Вилла бы презрительно скривилась, узнай об этом. И отвесила бы что-то едкое. Зато Виталина похвалила бы, сказав, что я истинная леди.
Должно быть, мысль о Вилле и Виталине помогла остаться в твердой памяти, удержаться на ногах.
Но когда меня обняли сзади, прижимая к твердому, мускулистому телу, я успела подумать, что всю оставшуюся жизнь буду заикаться, как селянка после ментального допроса.
— Тише, Эя, ты насмерть перепугаешь мою стаю, — прозвучало над ухом.
Зверь рывком развернул меня к себе и принялся всматриваться в лицо.
Удерживая одной рукой (уместнее было бы сказать лапищей), отвел прядь с лица. Затем провел ладонью по плечу, руке, словно ощупывал, цела ли. Я зажмурилась от ужаса, но успела отметить, как заиграли желваки на щеках волка.
— Ты вся ободралась о сучья и кустарник, — сказал он.
Я захлопала ресницами и затем, должно быть с перепугу, во все глаза уставилась на Зверя: надо сказать, я ожидала жесткой отповеди за побег, может, даже угроз или скорой расправы, но явно никак не заботливых ноток в голосе. Начал бить озноб.
Зверь рыкнул, и я поспешно опустила взгляд. Но оказалось, это относилось не ко мне: волки, что окружали нас, бесшумно расступились и скрылись в чаще.
— Спасибо, — вырвалось у меня. — Я перепугалась. До одури…
Когда огромная лапища опустилась на мою макушку, прошлась по волосам, я вздрогнула и снова зажмурилась. Каким-то образом ощутила, что такая моя реакция Зверю не по нраву. Но что я могла сделать? Другой реакции у меня не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Они охраняли тебя, — глухо сказал Зверь. — Им было приказано не приближаться. Чтобы не пугать.
— Просто это было, — прошептала я. — Как тогда…
— Когда? — переспросил Зверь.
— Когда все это началось, — всхлипнула я и позорно разревелась.
Взахлеб я почему-то рассказала Зверю, как ехала в Делла Ров. С любимым. Как из кустов вышли волки. Как слаженно напали… Как погиб мой жених… Как очнулась в Заповедных землях, какой ужас испытала, когда поняла, что оказалась у оборотней, как прошла посвящение Велеса, а потом меня похитил Грэст…
Почему-то, когда говорила об Андре, Зверь был спокоен. Но когда речь зашла о Грэсте и других, кто хотел получить меня до брачного поединка, Зверь зарычал в голос.
А я вдруг, к своему ужасу, обнаружила себя прижатой к его груди. Зверь обнимал обеими руками, как-то бережно, словно боялся спугнуть, а я, захлебываясь слезами, рассказывала и рассказывала.
К концу рассказа меня перестал бить озноб. От тела Зверя исходил жар, а в его объятиях я почему-то ощутила себя отрезанной от всего мира. От мира с его ложью, предательством, интригами, с недосказанностью и угрозами… Я почти забыла, что тот, кто обнимал, был моим главным кошмаром, главным врагом. И я только что буквально открыла ему сердце.
И мне так стыдно стало за свою истерику… Хлюпнув напоследок носом, я осторожно отстранилась. Меня не удерживали. Зверь разомкнул объятия. И тут же ветер, подувший в спину, заставил покрыться мурашками.
Только сейчас я заметила на нем штаны. По пояс он был голый, но после жизни в Заповедных землях к такому вопиющему нарушению этикета мне было не привыкать. И все же мужчины, то есть остальные оборотни, в обычной жизни носили кожаные набедренные повязки…
Зверь проследил за моим взглядом.
— Чтобы тебя не смущать, — сказал он, а я покраснела. Неужели у меня все написано на лице?
— Быстро бегаешь, — хмыкнул Зверь. — Если бы бежал за тобой волком, догнал бы намного раньше.
— Значит, в человеческой… форме, — вырвалось у меня.
Зверь кивнул.
— Не хотел тебя пугать, — и, подумав, добавил: — Лишний раз.
Меня почему-то опять затрясло. И это не укрылось от волка. Брови его сошлись на переносице, на щеках заиграли желваки.
— Пойдем, — сказал он. — Тебе надо согреться.
Я послушно последовала за ним, но, как назло, под ногу попалась шишка. Ойкнув, я припала на ногу. Зверь беззвучно обернулся. А потом подхватил меня на руки. На этот раз, слава Богине, меня не стали закидывать на плечо, а держали на руках, прижимая к могучей груди.
Сердце Зверя билось так гулко, что я слышала и ощущала его лучше, чем свое собственное.
— Куда вы меня несете? — осмелилась пискнуть я.
— Скоро узнаешь, — ответили мне.
Мы остановились у небольшого, с две лохани, источника. Над бурлящей водой поднимался пар. Я принюхалась: пахнет лесными травами и солью. Зверь уселся прямо на нагретый солнцем камень. Меня же усадил между своих расставленных ног спиной к себе.
— Опусти ноги в воду, — почти приказал он.
Сглотнув, я подчинилась.
Стоило ногам оказаться в воде, как по телу стали прокатываться блаженные волны тепла. От тела Зверя так и веяло жаром, поэтому согрелась и перестала дрожать я очень быстро.
— Это горячий источник, — прозвучал над ухом глухой голос. — Ты быстро восстановишь силы, Эя. Лучше, конечно, окунуться в него целиком, но ты ведь не захочешь снимать платье? А возвращаться в замок в мокром не слишком хорошая идея.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я затаила дыхание.
Я тоже считала, что возвращаться в замок в мокром не слишком хорошая идея. Как и идея возвращаться в замок. Как и купаться… в его присутствии.
— Что вы будете со мной делать? — вырвалось у меня, и я поспешно закусила губу.
К моему удивлению, над ухом сглотнули.
