— Вы правы, дорогой кузен: мы, девушки, так легкомысленны, — из вежливости, но не от желания поддержать беседу, сказала Вивиан, все так же не удостоив кузена взглядом.
— Какой красивый букет. Это вы составили его? — поинтересовался Энтони: он был слишком проницателен, чтобы не заметить равнодушие к нему своей кузины. Но он принял это за усталость: прекрасная гостья провела в карете много часов, и, естественно, это отразилось на ее самочувствии.
— Верно, дорогой кузен, я сама, — ответила ему Вивиан, наклоняясь к большому красному бутону розы, чтобы сорвать его, но уколола палец о его острые шипы и невольно вскрикнула.
— Позвольте мне. — Энтони осторожно сорвал выбранный ею бутон и протянул его кузине. Та с готовностью приняла его.
Их пальцы соприкоснулись, и Вивиан, сама не зная отчего, залилась румянцем.
«Как она мила и скромна» — невольно пронеслось в разуме Энтони.
— Благодарю вас, — тихо произнесла Вивиан и добавила розу к своему букету.
— Думаю, я не ошибусь, если предположу, что вы любите цветы, — вдруг широко улыбнулся ее кузен.
«И что с того?» — недовольно подумала она, но вслух сказала: — Как можно не любить цветы? Неужели найдется тот, кто совершенно равнодушен к этим прекрасным созданиям?
— Увы, такие особы существуют. Но, как вы смогли убедиться, Гринхолл равнодушием к цветам не отличается. Моя мать сама распланировала этот сад, и каждый цветок растет именно там, куда она приказала его посадить.
— У вашей матушки великолепный вкус.
— Вы сами похожи на цветок, милая кузина. На яркий, пылающий пламенем цветок, — искренне сказал Энтони и с удовольствием увидел, как шея и лицо его кузины вновь заалели.
Вивиан не смогла найти слов: этот красивый молодой мужчина так галантен! Должно быть, он чрезвычайно романтичен, и лондонские красавицы просто падают к его ногам!
— Дорогой кузен, ваши слова так милы. Но, прошу вас, остерегайтесь говорить их при вашей матушке: она может неверно их истолковать, — все же, серьезно сказала девушка: только и не хватало того, чтобы тетя подумала, будто она, Вивиан, желает завладеть сердцем ее сына!
— В сердце моей матери нет и капли романтики, — с ироний в голосе успокоил ее Энтони. — И, прошу вас, называйте меня Энтони. Ведь мы довольно близкие родственники.
— Как скажете, Энтони. — Лицо Вивиан осветила широкая искренняя улыбка: кузен, оказывается, не так уж и плох! Возможно, они станут друзьями?
— Но теперь ступайте в дом: вы достаточно провели время на солнце, и вам нужен отдых. К тому же, скоро ланч. Позвольте я проведу вас. — Энтони галантно подставил ей свой локоть.
— Вы правы: эта жара утомляет меня. — Вивиан положила свою красивую белоснежную ладонь на его плечо, и они медленно, ведя оживленную беседу, направилась в спасительную тень Гринхолла.
Едва зайдя в холл, они встретили саму хозяйку дома: она уже успела переодеться в новое, но вновь строгое черное платье и направлялась на кухню, чтобы отдать приказ купить к завтрашнему утреннему чаепитию шоколадных конфет. Леди Крэнфорд не ела шоколад и избегала сладостей, желая сохранить стройность фигуры, но Энтони с удовольствием вкушал две или три конфеты каждый день.
Но, едва взгляд леди упал на Вивиан, идущую под руку с ее сыном, ее скулы заострились, а увидев разноцветный букет Вивиан, она обратилась к племяннице ледяным, пробирающим до костей тоном:
— Вижу, ты собрала чудесный букет, Вивиан. Особенно красивы эти розовые гладиолусы, трогать которые строго запрещено.
Глава 4
Вивиан, еще несколько минут назад изнывающая от жары, покрылась крупными мурашками: тетя Беатрис выглядела грозной ледяной статуей, и взгляд ее голубых глаз обжигал племянницу холодом. Девушка судорожно сжала свой букет и, опустив взгляд на цветы, с ужасом поняла, что наделала: она сорвала гладиолусы тети. И даже не один, а (какой ужас!) целых три.
«Но как я могла знать, что они под запретом? Никто и словом об этом не обмолвился! Даже Энтони! А ведь он видел мой букет и эти злосчастные гладиолусы! Господи, ну за что мне это наказание? Она так разгневалась из-за каких-то цветов! Теперь она возненавидит меня!» — с ужасом подумала Вивиан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Девушку охватила паника. Сердце забилось, как птичка в клетке.
— Тетушка, мне очень жаль… — тихо начала она.
— Моя кузина Вивиан получила эти гладиолусы от меня, — решительно перебил ее Энтони: он заметил, как изменилась в лице его прекрасная кузина, и поспешил прийти ей на помощь. И как он не обратил внимания на эти цветы? Должно быть, слишком любовался этой огненно-волосой девушкой.
— Но, Энтони, ты ведь прекрасно осведомлен о том, как я дорожу моими гладиолусами. — Лицо леди Крэнфорд тут же смягчилось: разве могла она гневаться на своего сына?
— Я знаю, матушка. Но они так подходили букету моей кузины, и я решил, что в этот раз ты сделаешь исключение и позволишь Вивиан украсить этими гладиолусами ее покои. Возможно, я ошибся? В таком случае приношу свои извинения. — Энтони слегка поклонился своей матери.
— Нет, нет, ты поступил как настоящий джентльмен, — отозвалась на это его мать. На ее губах заиграла виноватая улыбка, и она поспешила смягчить ущерб, который принесла Вивиан своим неприветливым холодным тоном. — Прости, моя дорогая, я ошиблась. Эти гладиолусы мне как дети. Пусть же они радуют тебя своими красками.
— Благодарю вас, тетушка, вы так щедры. — Вивиан присела в низком книксене, не смея поднять на нее взгляд.
«Энтони солгал ей, чтобы защитить меня! Как это мило! Он настоящий герой!» — невольно подумала она, полная благодарности к своему кузену.
— Пустяки, милая. Но стол уже накрыт, и вам обоим нужно сменить платье. Ты увидишь, почему я так люблю Южный балкон, — приветливо сказала леди Крэнфорд и, зашелестев своим длинным шелковым платьем, продолжила путь на кухню.
Как только хозяйка дома скрылась из виду, Вивиан громко вздохнула и взглянула на Энтони.
— Спасибо! Вы спасли меня! — тихо воскликнула она, положив руку на грудь: ее сердце все никак не желало замедлить свой ход.
— Не стоит благодарности, — улыбнулся ее кузен. — Я и сам позабыл о том, как рьяно моя мать оберегает свои гладиолусы. Но теперь ступайте в свои покои: вам необходимо освежиться. Я увижу вас через двадцать минут, за ланчем. — И, вдруг взяв ладонь девушки в свою, он прикоснулся к ней губами, а затем отпустил ее и направился к лестнице, оставив покрасневшую как маков цвет Вивиан удивляться его поступку.
В это время леди Крэнфорд дошла до кухни и, открыв дверь, с неудовольствием обнаружила там почти всю прислугу дома, столпившуюся вокруг стола, за которым обычно трапезничала челядь.
— Что здесь происходит? — спокойным, но властным тоном спросила она. — Разве у вас нет других дел, кроме как сидеть здесь и сплетничать?
— Простите, мэм! — раздался ей в ответ нестройный хор голосов, и прислуга поспешила покинуть кухню.
Как неловко! Ведь мэм не ошиблась: она застала их за обсуждением прибывшей гостьи!
Виной всему была Эмили: нет, о нет, мистер Браун не послал ее на поиски Джейн! Эмили сама решила найти ее, чтобы та рассказала ей и другим о новой мисс, а та с готовностью поделилась своими впечатлениями и пела мисс Вивиан дифирамбы: она так красива! Она так добра! Лучше ее в мире никого не сыскать!
— Это уж точно: красотка, каких свет не видел! — вставила Эмили. — Пусть теперь эта французская крыса трепещет от ужаса!
«Французской крысой» прислуга Гринхолла называла первую красавицу высшего света — мадемуазель Люси де Круа. Как смела эта девица приехать в Англию и кружить головы английским аристократам в то время, как ее родная страна и бесстыжий выскочка воюют против английской монархии!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но леди Крэнфорд пришла и испортила все удовольствие: на кухне остались лишь повариха и Джейн.
— Закупите пару фунтов шоколадных конфет, — распорядилась леди Крэнфорд. — А ты, Джейн, ступай к мисс Коуэлл: ей нужна твоя помощь.
