27 июля 2008 г.
Бог
Месяц ясный со звездойХодит над землею.Его водит Бог простойНынче надо мною.Снова Бог, и снова ОнХодит между Ними,И проходит жизнь как сонС вайями своими.Снова Бог, и снова Он.Снова храм, дорога.В старом храме бью челомИ сижу немного.
Октябрь 2002 года
Жнецы
Надо мною со второй звездоюЛетний, грозный, темный небосвод.И опять хороший надо мноюРай звенит. Москва-то ждет-пождет.
Танка
Удивительный фонарьСо своим рассказомПро летающих змей,Составленных из снега.Ему это не снится.Хотя это ложь.
Галич. Сибирь настоящая
Сиротка
(песня)
А.П.
Я считаю рублями.Три червонца на водку,Хлеб в конторе недорог,Чирик стоит кило.Я сижу за прилавком.Проклинаю работку.У меня дома барин,Ай, ему повезло.
Припев:А я живу как иуда,А я живу как на дольке,А я не знаю, что сноваУкрадет муженек.Не сиди в магазине.Но это нужно ребенку,А еще тете Зине,Муженек за порог.
Я немного устала.Я опять не достала.А я опять переспалаС молчаливым моим.Я не знаю, где Зинка.Я кудрявая свинка.Я сижу и не знаю,А что сегодня едим.
Припев.Я, ребятки, волнуюсь,Я ни с кем не целуюсь.Я пришла помолиться.Нет сегодня винца.Я живу и не знаю,Отчего не рыдаю.У меня нет ботинокИ родного отца.
Припев:А я живу как иуда.А я живу как на зонке,А я не знаю, что сноваНичего не смогу.А не сиди в магазине,Но это нужно ребенку,А еще тете Зине.Никуда не бегу.
Октябрь 2002 года
Юродивые в Москве
1
Меня интересуют деньги.Не посвященная в долги,Родня живет обзаведеньемИдеями вещей, врагиМоей родни, семья и властиСготовят повышенье ценНа все, включая чувства. СтрастиОбходятся дороже, чемНи них потраченное времяИ к ним добытый антуражОт нового белья до кремаИз-за границы. Входят в ражПоследней ясности упадка.Все дело в нищете, когдаВ Апокалипсисе закладкаЛежит, не двигаясь, года,То это тоже от нехваткаФантазии в мои года.
Все дело в нищете. Мне пишутО страшной красоте Москвы.Стою я без гроша и вижу,Как церкви носят головы.Но я не верю – здесь МосквыБогатство отдыху не знает,Простой народ живет, зеваетИ убегает из Москвы.
От голодухи жизнь бежит.Стоит юродивый ИвашкаС простою куколкой в карманеИ рубль в кепочке звенит.В мешке Ивани есть иголка,И пуговка в мешке лежит.
Монетка, куколка и пуговка в кармане.И он, несчастненький, юродствуя,дрожит.В мешке его бумаги, кукла Ваня,Монетка, пуговка и куколка в карманеИ, Слава Богу, нынче он не бит.
1 ноября 2002 года
2. Юродивый
Отчего ты видишь,Что Господь есть Бог?Оттого, что летомБлижнему помог.
Отчего ты видишь,Что есть Троица?Оттого, что БогуВидно Три Лица.
Ипостась не судит,Ипостась не ждет.Кто меня рассудит?Только Господь Бог.
У него веригиНа его главеИ поют пичугиЗавтра по Москве.
И не знает Юрка,Что его главаВидела, убогая,Бога Однова.
Он увидит бедность —Это нищета!..Оживи, Боженька,Человека и скота.
2004 г.
1. Расстрел. 40-е годы
Увезли пророка в республику Коми,А он и перекинься ногами в лебеду.Следователь-жмурик получил в месткомеЛьготную путевку на месяц в Теберду.
А. Галич
Накажу я стукача лагерями,Пусть сидит да и сгниет там в молчанье.А жена его стояла под дверями,Узелок ему связала на прощанье.
В Царство Божие ведут лагерями.Господь Бог опять берется за котомку.И Апостол Петр стоит под дверями,Повторяя: «Материлась негромко».
Господь Бог опять берется за узел,Говорит мне: «Моя деточка плачет».И глаза свои прекрасные сузил,Ах, как сузил, рядом кумушки судачат.
В Царство Божие идут за блинами,С макарошками и кашкой, иуды.И пошли мы все оттуда с кивками,Покивали, покивали – не чудо.
А в Раю опять Апостолам не верю,Что не спали под Вечерю Господню.А стукачика жена кашу варитС солью, маслом и пивком на сегодня.
Расскажи-ка мне, отец, про медали,Про медали про свои фронтовые,Мы тебя, сказала мама, не ждали,Мы дождались, а ты дал чаевые.
Водку жрали мы с тобою, старушка.Надей звали ее, ту свиристелку.Скажет Пушкин: «На, держи, твоякружка;Вот и дружка, пирожки на тарелке».
«Ты смотри, – мне скажет Пушкин, —гуляют,Как гуляют они, милые, вместе!»И втроем мы из этой из кружки,Пушкин, Дуська – да, и Дусечкас тестем.
И живет опять одна мама Маша,Мама Маша так однажды сказала:«Погляди-ка, вот и доченька ДашаКашку с пивом из тарелки лизала».
Погляди, вот пирожки на тарелке.В Царство Божие пошли за блинами.А в Москве я постояла на Стрелке,Там стояли старики с орденами.
В Царство Божие ведет та дорожка.Но мне, видимо, опять показалось,Что подонки на дорожке немножкоЧуть подальше пошли, эка жалость.
Эка жалость, скоко денег уплыло.Вот вам, братцы, я опять шизофреник.И меня опять иуда казнила,Эко денег у меня, эко денег.
Это вам не шульки-бульки, иуды.Это жизнь, и вся любовь, и поедуЯ отсюда в лагеря, но не будуВозвращаться я к Арону-соседу.
Дочку маленькую звали Аришка,У Аришечки животик раздутый.А любовника мово звали Мишкой,То-то важный, то-то ходит надутый.
Долго ль будешь пухнуть тут, на морозце?На морозце ты, несчастная, стояла.Богоматерь очень тихая просто:«Ты подумай», – улыбнувшись, сказала.
Посижу я, погляжу на куплетик.Ах, игрушечка вышла, не песня.Как бы вовсе нам не вышел билетикНа то кладбище на Красной на Пресне.
И стою я под окном у иуды.«Стой». – Стою я и молчу со свекровью.Боже, Боже, я надеялась на чудо,Чудо вышло все, как пулька под бровью.
И Апостол Петр опять поклонится.Это он тогда сказал: «Бог с Тобою!»А теперь что мне, наш Боже, приснится,Как когда-нибудь глаза я закрою?
И стою я под окном, под окошком.«Стой». Стою я и не крикну ни разу.Господи, я все надеялась и верила.Господи, скажи, где чудо.
9 ноября 2002 г.
Поэтесса. 40-е годы
Бабелю
Что ж ты, киска моя, плохо поела?
Повторяла: «Она мало поела…»А любил ее полковник-иуда,А когда ей все опять надоело,То пошла она опять на ЛубянкуИ рассказывала про Него, покудаЕе душенька опять не полетела.
А он опять любил ее по пьянке,Называя себя спьяну Мишелем.А на этой на проклятой ЛубянкеВ ВЧК-ЧК ей дали украшенье.
Напишу-ка я здесь слово «Мишелька»,Хотя Мишенька ни в чем не виноватый.Получал он в магазинах снаряженьеИ от голода ходил, словно ватный.
А теперь Мишель под прицелом,Повели-вели куда-то на дворки…Что ж вы, что ж вы, господа офицеры,Что же вы не расстреляете Ольку?
Я, пожалуй, тут немного побуду.«Что же, – скажет Мишка, – мнене Воскресенье?»А она опять с полковником-иудойВ новом домичке справляет новоселье.
Я, пожалуй, с ней немного побуду,Посмотрю, как плачет у распятья.А потом с полковником-иудойЗаберет мое шикарное платье.
Что ж не плачете по нам, вы, подонки?Что же, в лагерь я пошла, ночью в лагерь.А она в моей старой дубленкеГоворит себе: «А что пишет Бабель?
Что он пишет, и нельзя ли своронить?И нельзя ли Мишку Бабеля простоУничтожить, пока ем макароны,Ну а он перелистает «Окна РОСТА»?
Ах вы, милые мои лагерочки,Лагеря да вы мои расписные.И в Раю у Мишельки выйдут строчки.Жаль, не знаю, Мишка, только какие.
10 ноября 2002 года
Курок. Песня. 40-е годы
Поcв. И.А. Бабелю
Эпиграф:
Жаркой шубой сибирских степей.
О. Мандельштам
Позвони-ка на небо, в штабы,Чтоб сегодня не замели.А сегодня в больнице «Столбы»Мне пригрезится край земли.
Припев:А в Сибири стояли столбы,А в Сибирь меня привезли.
А в Сибирь меня упекли.Пьем чаек, чай на кухне своей.Если бы меня увезлиИз казенных родных лагерей…
Припев.Край степной, богатая Русь.Край хор-роший, великая кровьПролилась, и опять я согнусь,И опять кипятит свекровь
Свой чаек, свой некрепкий чай.И опять на себя посмотрю.Милый мой, по мне не скучай.Я тебя любила, люблю.
А в Сибири есть лагерь «Кресты».В Ленинграде опять рассвет.И когда разводят мосты,Бог опять выключает свет.
Припев.И когда я вернусь отсельИ когда мой закончится срок,То житуха моя – карусель —Мне железный покажет курок.
Правда о войне
