Читаем без скачивания Взрывной коктейль - Сергей Зверев

Барон поднял руку, прерывая:

– До остальных мне дела нет, Джонни. Меня интересует только этот очкарик. Именно из-за него и отправили эту экспедицию, и именно за ним ты должен следить.

– Я все понял, господин Барон. За этим очкариком будут следить все двадцать четыре часа в сутки, можете не беспокоиться на этот счет.

– Я верю тебе, Джонни. И знаю, что могу на тебя положиться. В общем – следи за учеными неусыпно. Если все пройдет отлично, то затеянное дело принесет огромные прибыли. А если будет много денег, то недалеко и до президентства. Сам понимаешь – пост министра обороны гораздо лучше должности начальника охраны.

– Я все понимаю, господин Барон.

– Можешь идти, Джонни.

– Как прикажете, господин Барон.

Спустя шесть недель

– Вызывали, господин Барон?

Джонни, начальник охраны и доверенное лицо неофициального правителя большей части Анголы, зашел в кабинет и замер, ожидая распоряжений.

Сам Барон, поднявшись из-за стола, прошел к окну и, повернувшись к вошедшему спиной, стал рассматривать окрестности. Он частенько так поступал при разговорах, ничего этим не подчеркивал, просто так ему лучше думалось, да и не мог он долго находиться без движения, постоянно что-нибудь делал.

– Как там с этими пятерыми русскими? Работают?

– Работают, господин Барон. Никто их не отвлекает, никто в том районе не стреляет, даже всех хищников втихаря отловили.

Барон вернулся к столу, прикурил сигару, глянул сквозь клубы дыма:

– А этот, который самый умный? Что он делает?

Джонни улыбнулся, что делал крайне редко; улыбка означала, что все идет нормально и он рад.

– Очкарик все время сидит в палатке, колдует с травами. Приставленный к нему наблюдатель сообщает, что тот уже проводил опыты на крысах и прочих мелких зверюшках. Сейчас вроде должен уже проводить опыты на мартышках. Если мартышки забалдеют, то, думаю, в таком случае зелье уже готово.

Барон вернулся к окну. Заулыбался. Все сомнения начинали постепенно рассеиваться, проглядывал уже более-менее реальный результат – присланный из далекой России умник оправдывал возложенные на него надежды. Скоро он изобретет нужное зелье, и уже можно будет открывать ему глаза на внешний мир. Пусть гонит свою новую наркоту под строгим надзором, на пустяки нет времени.

– А остальные четверо?

Джонни перестал улыбаться; каменное лицо выражало равнодушие:

– Женщина какое-то зелье лекарственное варит. Наблюдатель втихаря попробовал, у него начался понос. Видимо, еще не догнала до необходимого уровня… Престарелый, его все профессором зовут, только командует. Сам же целыми днями у костра сидит и несет чушь всякую заумную, лишь изредка работая над какой-то мазью или чем-то похожим. Наблюдатель не стал рисковать и пробовать… Третий, качок, на турнике неделями висит, ему до исследований вообще никакого дела нет. Иногда в соседнюю деревню мотается к бабам, охранника одного уговорил дорогу показать. Наблюдатель сообщает, что за шесть недель этот здоровяк ни разу даже записей не делал… Ну а четвертый занят какими-то порошками, все травы сухие смешивает, не то курить пробует, не то просто ест. Наблюдатель попробовал – ничего не почувствовал…

Барон развернулся. Предположил:

– Может, тоже какой наркотик разрабатывает?

Джонни отрицательно качнул головой:

– Нет, господин Барон. Скорее всего, какие-то пищевые добавки. Или специи.

Барон подошел к холодильнику, достал бутылку «Колы» и бросил начальнику охраны, не глядя на него. Джонни равнодушно, будто робот, поймал. Одним движением свернул крышку, отхлебнул. К замашкам хозяина уже привык за несколько лет, еще и не такое бывало; знал, что хозяин постоянно размышляет над чем-то, и поэтому действует отлично от других. Может запросто вот так вот бутылку швырнуть неожиданно и вовсе не проверяет реакцию. Просто выказывает свое хорошее настроение и – хорошее отношение к собеседнику.

Сам Барон, достав себе минералку, закрыл холодильник. Вернулся к столу и открыл бутылку открывашкой. Стряхнул пепел с сигары, огладил бороду и только после этого сказал:

– Ты, Джонни, следи за этим очкастым умником пристально. Если он изобретет свое зелье и опыты на мартышках пройдут как надо, так сразу же хватай всех пятерых и тащи сюда. Станем извлекать пользу из шести недель ожидания.

– Как прикажете, господин Барон. Мои люди неусыпно следят за лагерем ученых.

Барон налил минералки в стакан. Выпил залпом.

– Как твои хлопцы? Не буянят?

Джонни опять заулыбался:

– Все мирно, господин Барон. Зализывают раны после стычки с правительственными войсками. Хорошая была драка. Даже пить бросили, настолько весело провели время.

– Это хорошо, Джонни. Скоро будет новая акция, пусть твои головорезы основательно к ней подготовятся.

– Как прикажете, господин Барон.

– Можешь идти, Джонни.

…Мартышка настороженно приблизилась к угощению. Протянула лапу к раскрытой ладони Меньшикова, наблюдая за ним своими хитрыми глазками. Осторожно взяла предлагаемое. Затем, раскачавшись на хвосте, ловко запрыгнула на ветку, уселась поудобнее и впилась зубками в плод дуриана, предварительно накачанный новым препаратом.

Младший научный сотрудник стал ждать результатов, наблюдая за мартышкой. Уже больше месяца он корпел над своим изобретением, проверял на крысах и прочей мелочи, теперь настала очередь приматов. От того, какой будет эффект, зависело все: либо снова терять месяц, либо – светили лавры гения, признательность, деньги. Ходить в младших научных сотрудниках до жути надоело, хотелось стать человеком.

Мартышка доела, потянулась, глянула со своей ветки на стоящего внизу человека. Оскалилась, потом вдруг заверещала, вскочила на ноги, собралась прыгать на другую ветку и уйти отсюда. Но по непонятной причине промахнулась и грохнулась на землю. Там, пошатываясь все больше, попыталась вновь забраться на дерево, но и это не удалось. Наконец повалилась на бок и тяжело вздохнула, напоминая вдрызг пьяного алкоголика.

Меньшиков подошел. Поднял ее и заглянул в полуприкрытые глаза, удостоверяясь в действии нового препарата. Мартышка вяло отмахнулась, пустив слюну. Налицо – наркотическое опьянение. И это с простой, казалось бы, травы безвредной. Получилось!

Гений отшвырнул мартышку. Радостно потер руки, уже видя на своей голове лавровый венок и много денег на счете. Воскликнул:

– Получилось!

Вернувшись в лагерь, он сделал несколько пометок в конспектах, достал заначку – бутылку коньяка, – налил полный стакан, залпом выпил, поздравляя себя. Потом, выйдя из палатки, презрительным взглядом смерил бугая Иванова, который целыми днями так и висел на турнике. Перевел глаза на профессора, звонящего жене в Москву, хмыкнул. Что ему звание доктора наук? Он теперь круче!

В следующий момент стало твориться непонятное. Появились незнакомые вооруженные люди, мгновенно уложили выскочивших из палатки охранников физиономией в землю. Один из незнакомцев встал посреди лагеря и выпустил в воздух очередь из автомата. Когда воцарилась тишина, произнес на скверном русском:

– Все лечь на земля. Я убивать сразу. Телефоны не звонить.

…Алкоголь мгновенно выветрился из крови Меньшикова, так и не успев толком по ней разойтись…

…Железная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась, заставив вздрогнуть всех четверых. Громыхнул засов. Послышались удаляющиеся голоса неведомых вооруженных похитителей.

Казалось нереальным, что такое могло произойти. Буквально час назад все спокойно находились в лагере, занимаясь каждый своим делом. Охрана после ночного дежурства мирно дрыхла в палатке, проводники играли в кости, ничто не предвещало беды. И вот на тебе – несколько десятков головорезов всех мастей и национальностей мгновенно перевернули все с ног на голову. Они грубо хватали и связывали, не обращая внимания на попытки заговорить или просто сопротивляться. Потом надели на голову мешки, погрузили в какую-то машину, и пришлось более получаса трястись по раздолбанной дороге в неизвестность.

Из всех четверых лишь Степанов сохранил некое присутствие духа, он рассмотрел несколько грязных нар, зарешеченное окошко, ну и ворохи прелой соломы на полу. Остальные же тупо смотрели перед собой ничего не видящими глазами. Даже, казалось бы, Иванов – такой здоровяк – и тот находился в ступоре, все еще не понимая, как такое могло произойти.

Степанов прошелся по камере, помещение оказалось довольно просторным. Затем вернулся, обнял Малышеву за плечи и подвел к ближайшим нарам.

– Вы присядьте, Анна Ивановна, – посоветовал он. – Успокойтесь.

– Спасибо, – садясь, еле слышно проговорила женщина. – Спасибо, Саша…