свойствами. Вот, например, упомянутая вами никелевая бронза, за которую я имел честь получить премию, обходится вообще почти без олова!
- Это так, но и... не так! - печально усмехнулся король. - Новые металлы дороги, трудны в обработке и их добывается крайне мало. А пока мы обнаружим новые месторождения и начнем добычу, боюсь, уже останемся вообще без колоний...
- Что же делать? - упавшим голосом спросил Хинниган. Пессимизм монарха наконец передался и ему.
- Для начала - как минимум попытаться понять, какие преимущества дает использование запрещенного металла противнику. Ведь мы как слепые котята сейчас, даже не представляем, с чем имеем дело! Ни о свойствах используемых врагом железных сплавов, ни об объемах добычи и способах обработки мы ни черта не знаем! Наша разведка, увы, оказалась бессильна настолько глубоко внедриться к узкоглазым, свои секреты они охраняют хорошо... Остается надеяться только на себя!
- Вы предлагаете мне заняться запрещенным Церковью исследованием сатанинского металла в лаборатории? - трясясь от собственной смелости, выдавил Хинниган страшную догадку, даже забыв от избытка чувств добавить "Ваше Величество".
- А если и так? Вы, надеюсь, не из тех безмозглых фанатиков, которые считают, что навсегда лишатся бессмертной души, лишь прикоснувшись к куску "сатанинского" металла? Ученый, все-таки! - король вперил в Генри пронзительный изучающий взгляд, от которого молодому ученому стало нехорошо.
- Н-нет, Ваше Величество! Я за свободу исследований! - пробормотал Генри, сам не веря, что произносит это вслух. Естественно, как и подавляющее большинство ученых, он не чурался известного вольнодумства, но признаться в этом прилюдно, да еще и в присутствии христианнейшего монарха! Второго по значимости, после Папы Римского, человека в католическом мире. А, фактически, и первого. Как всем было прекрасно известно, уже несколько веков Ватикан мало что мог предпринять без одобрения из Лондона.
- Я не сомневался в вас! Консерватизм церковных иерархов, а особенно их тупых служак из Инквизиции давно уже вызывает лишь насмешки широко мыслящих людей. Надеюсь, вскоре мы сможем ограничить этот беспредел! - откровенная ересь в устах короля просто шокировала молодого ученого. Даже ректор, явно уже не раз обсуждавший с Эдуардом опасные темы ранее, непроизвольно съежился в кресле и бросил быстрый взгляд на дверь, удостоверившись, что та плотно заперта. Король, конечно, давно славился либерализмом и антиклерикализмом, особенно в сравнении со своим фанатиком-отцом, и не раз уже вызывал глухое недовольство в Ватикане своими резкими высказываниями, однако данная тирада явно слишком уж выходила за рамки приличий!
- Однако, на данный момент такой смелый поступок от вас не требуется, - продолжил король после некоторой паузы, позволив собеседникам собраться с мыслями после услышанных ими откровений. - Подобные исследования в стенах университета будет весьма и весьма затруднительно скрыть, а вступать в открытый конфликт с Инквизицией я все еще не готов. Да и восточным "друзьям" пока знать о наших новых интересах ни к чему. А в случае противостояния с Церковью огласки не избежать. К счастью, есть другой путь, более простой и более быстрый!
- И какой же? - заинтересованно спросил Генри, уже слегка успокоившись после нежданно свалившихся на него откровений.
- А вот ваш канцлер, как инициатор текущей беседы, сам нам об этом сейчас и расскажет. Прошу вас, Джордж! - Эдуард демонстративно уселся на стул, как бы предоставляя "сцену" Ллойду.
Пожилой ректор приосанился в кресле, прокашлялся, и неспешно начал рассказ, одновременно набивая душистым карибским табаком трубку с длинным резным мундштуком. Врачи недавно категорически рекомендовали ему совершенно прекратить курение, однако канцлер в особенно волнительные моменты удержаться от почти полувековой привычки был не в состоянии.
- Итак, как я полагаю, Генри, вам в общих чертах знакома история так называемого "бомбейского анклава". Хотя это, не самая... гм, популярная в приличном обществе тема, так скажем. Тем не менее, позволю себе вкратце напомнить. Возможно, вам будет полезно узнать о некоторых неизвестных широкой публике моментах.
- А их в этой истории предостаточно! - явно со знанием дела добавил король.
- Так вот. Как известно, досточти... гм, Инквизиция последовательно боролась с возникшей примерно в семнадцатом веке еретической сектой ферраритов, утверждавших, что роль железа в распятии Иисуса понимается Церковью в корне неверно, и оно не менее важный религиозный символ, чем даже сам крест. Соответственно, использование железа и изделий из него этими еретиками не только не запрещалось, но и поощрялось. Следует признать, что особенное распространение эти взгляды получили, к сожалению, в нашей, академической среде.
Ллойд прервался на раскуривание набитой, наконец, трубки. Ограниченный, видимо, во времени, отведенном на скрытный визит король нетерпеливо затарабанил пальцами по столу. Ректор же, открыв длинный оловянный пенал, достал оттуда несколько серных спичек, использовав их одна за другой. Отчего по кабинету распространился резкий неприятный запах. Вот раньше раскуривали трубку от свечи, и не надо было пользоваться этой химической гадостью! Но от висящей высоко на стене газовой лампы, заменившей свечи в государственных учреждениях и богатых домах, не прикуришь, такова цена прогресса... Впрочем, не подверженного вредному пристрастию Хиннигана эта серьезная для других проблема, связанная с внедрением новейших технологий, не сильно заботила. Старик успешно завершил почти сакральный процесс раскуривания, облегченно выпустил клуб душистого белого дыма и продолжил:
- Пока еретиков можно было жечь на кострах, Инквизиция так и поступала, но к началу восемнадцатого века нравы смягчились, а при досточтимой прапрабабушке ныне здравствующего короля, Елизавете Третьей, власти и вовсе стали проявлять непозволительную мягкость. Именно тогда, в тысяча семьсот семнадцатом году усилиями следователей Инквизиции была вскрыта крупнейшая сеть ферраритов, глубоко проникшая в пределы наших университетов. По некоторым оценкам, к сектантам тогда принадлежал каждый четвертый британский ученый!
- Ого! - не сдержался Генри, не представлявший до этого настоящий размах печально знаменитого еретического движения.
- Причем среди адептов естественных наук процент был еще выше! - добавил канцлер, довольный произведенным впечатлением. - Однако, к полному удивлению и возмущению
