той части, где виноградные лозы оплели трещины в камнях, слышишь? Звяканье металла и крики, там что, драка? Непутевые соседи?
– О, что ты, Наталия, с соседом мне повезло, вряд ли какой-то вор решит забраться. Хотя у меня, конечно, нечего красть, но все-таки гораздо спокойнее жить, если ты под боком у самого консула, чье имя Гай Марий Каррон.
– Гай Марий Каррон! Ух, ты – как же красиво это звучит! Как величественно… – искренне восхитилась я.
– А что значит консул? Постой, я припоминаю… Это почти император Рима, да? Или полководец? Кто у вас сейчас на троне? В чьих, так сказать, мощных дланях сосредоточена вся верховная власть? Случайно, не Октавиан, какой-нибудь? Не Траян?
– Ты верно шутишь, женщина… Я сразу заметил, у тебя очень игривый нрав. Великой Римской империей правит Юлий Цезарь Август Тиберий, конечно же. Да продлят дни его Боги!
– Та-а-ак…
Об этом императоре я знала немного, не у Тиберия ли в руках покраснело яичко, что подала ему некая Мария Магдалина? Тогда получается… Вот это да! Неужели меня закинуло в то самое время, когда по земле Иудеи бродил, пожалуй, самый удивительный и непостижимый человек, который называл себя Сыном Божьим…
Но поэт продолжал меня просвещать:
– Совет из трех консулов во главе с Императором решает все вопросы войны и мира.
– У тебя очень высокопоставленный сосед, Клодий, однако, не заметно, чтобы за забором кипела бурная жизнь, а ведь такие люди должны у себя всяческие собрания проводить, балы и приемы.
– Это не тот случай! Понимаешь, Гай Марий – человек суровый, военный, с юности привык к строгой армейской дисциплине и всякого рода лишениям. Его семья прежде не отличалась особым положением, Гай Марий всего достиг сам, своими силами и трудами и без родственных связей. Он отлично показал себя еще центурионом, и после первого же боя с галлами был замечен Клавдием, через недолгое время и сам стал трибуном.
К тому же консулом-то Гай Марий был выбран не так уж давно, всего второй год. Еще не успел обзавестись высокомерием и роскошными покоями, живет в доме своего отца в нашем не слишком привилегированном районе, на окраине столицы. Также говорят, что после триумфа в честь победы над германцами Император подарил ему прекрасное поместье неподалеку от Аквина. Ах, как хорошо быть обласканным Богами и людьми…
– Как все это интересно, Клодий! Я бы с радостью взяла интервью у такого знаменитого человека. А он очень старый, у него есть семья, дети?
– Каррону нет и сорока лет, а насчет жены… была одна история, говорят, ветреная девушка вышла за другого, пока он возглавлял долгий поход в Галлию, а потом Тиберий сразу же отправил его усмирять германцев. Мы должны были отомстить за гибель трех наших легионов, возвратить бронзовых орлов и прочие символы могущества Рима.
Император Август бился головой о стену, узнав о том, что его полки заманили в ловушку и перебили, словно коршуны цыплят. Сражение в Тевтобургском лесу продолжалось три дня. И руководил легионами Вар Квинтилий – человек, видимо, небольшого ума, раз не предвидел опасности, растягивая своих солдат в колонну чуть ли не по одному человеку. Полководец бросился на меч, когда понял, что поражение неизбежно.
Но каждый год в день поминовения этого страшного для Рима события, бедный Август бродит по Палатину и стенает в великой скорби:
"Вар, верни мои легионы! Вар, возврати мои легионы!"
Но должен с гордостью сообщить, что наш Гай Марий через пять лет после этой драмы наголову разбил воинственного Арминия и вернулся с великой победой. Вот пожалела глупышка Друзилла, когда консул с триумфом проехал на белом коне по улицам Рима под рукоплескания толпы, которая бросала ему под ноги розы и лавровые ветви. После предательства возлюбленной, с тех самых пор Каррон избегает женского общества…
– Переключился на мужчин? – не сдержалась я, и чуть не прикусила себе язык от неловкости, но Клодий воспринял мой вопрос совершенно спокойно.
– Вряд ли, хотя, знаешь, одно другому не мешает.
– И то верно, мы же в изнеженном Риме. Здесь всякие извращения в порядке вещей. Клодий, а у тебя есть подружка?
Поэт немного замялся, а потом признался как на духу, что не может себе позволить ухаживать за почтенной девицей из благородной семьи по причине своего безденежья и врожденной скромности. А путаться со всякими сомнительными девками из харчевен и лавок ему не позволяет гордость. Конечно, определенные мужские надобности он справляет, посещая общедоступных женщин, причем, все это ему обходится довольно дешево, всего-то несколько ассов в неделю.
Так, я выяснила, что асс – это почти сама мелкая медная монета у римлян в ходу, после нее только бронзовый квадрант. А вот уже четыре асса составляют бронзовый сестерций, а за один асс можно купить в какой-нибудь местной забегаловке тарелку супа и разок сходить в римскую баню… ну, то есть, как важно выразился Клодий, посетить термы.
Ах, да… я еще выяснила, что один литр средненького вина Клодию обходится ровно в один сестерций, а уж за шесть сестерциев можно приобрести небольшую амфору дивного фалернского, но сейчас ему это не по карману, хотя когда-то он только такое и пил. Попробовать бы разочек, что за амброзия…
Вот такая грустная экономика получается. Я быстренько подсчитала, во сколько мне обошелся сегодняшний обед под открытым небом и решила в ближайшие дни найти для себя цивилизованный источник дохода, пока мой благодетель и вовсе не разорился из-за лишнего рта.
Клодию еще надо двух своих рабов содержать, а от его Мапроника, я так поняла, вообще никакого проку, он уже на ладан дышит от древности. Дом держится на Элиаве – он помогает хозяину с записями, ходит за покупками, стряпает и стирает. Славный парнишка! Но меня больше интересует сосед.
– Клодий, скажи, а наш доблестный консул очень богат? И живет один в огромном доме? «Может, хоть к нему на работу устроиться…»
– Семьи у него нет. Мы с ним в этом даже похожи. Только в отличие от меня, У Каррона множество слуг и рабов, ему не приходится размышлять – купить на ужин тощего петуха или только сыр, вино и лепешки.
– Значит, Гай Марий в расцвете лет, богат и одинок – соблазнительное сочетание, – подытожила я. – Ах, если бы к этому всему он был еще и красавцем…
Сказать честно, мне вовсе не хотелось никем увлекаться, а уж тем более античными надменными мужчинами, что смотрят на женщин свысока, но надо же было развлечь Клодия беседой. Пока от меня никакой
