Она опустила внучку обратно в манеж и вернулась в ванную высушить почту. «Тайм» превратился в бесформенный ком, напоминавший абстрактную скульптуру из папье-маше. К счастью, ее «Архитектурный Дайджест» и «Глеймор» были упакованы в полиэтиленовые пакеты – гигантские презервативы, как называл их Лу, зная, что это смущает ее. На толстом белом конверте с английской маркой чернила расползлись фиолетовыми пятнами, словно тушь под дождем. Она вытерла их чистым полотенцем. Проклятье, теперь все чернила на полотенце. Что бы это могло быть? Конверт такой плотный, вода, кажется, не проникла внутрь.
Большим и указательным пальцами она вытащила вложенную карточку из влажной оболочки.
Удар от приглашения был внезапным и ощутимым физически. Ноги стали ватными. Сердце бешено колотилось. В ушах раздавался похоронный звон невыносимой утраты. Часть ее души, давно умершая и похороненная в памяти, снова ожила и умерла еще раз. Она опять была молодой и вернулась в маленькую комнатушку в Челси Мьюз, да, в возрасте Сэнди, но без ее искушенности. Юная, смешная, рыдающая под одеялом, чтобы Мона и Джорджина не услышали, она не могла есть несколько дней, когда Ник Элбет сбежал с Лягушкой. Пылающая любовь к Нику Элбету – этим унизительным секретом Эми не поделилась ни с кем. Ни с врачом, в первый год возвращения из Лондона, ни, тем более, с Моной или Джорджиной. Она думала, огонь погас, но, даже от вида его имени стыд и желание заставили гореть щеки, а голова кружилась от оживших воспоминаний.
– Бабуля… ба…
Маленькая Дакота попыталась выкарабкаться из манежа и вскоре была рядом с ней. Казалось, малышка понимает ее горе и, обхватив за ногу, заставляла бабушку отвлечься. Милое крохотное личико, такое серьезное в своей озабоченности, лишь еще больше расстроило сердце Эми.
Эта Джорджина! Как ей удалось завлечь Ника в ловушку спустя столько лет? Никогда ни слова, ни намека. Мона! Она тоже получит приглашение на свадьбу. Мона разгромит все кругом. Мысль об обличительной речи Моны заставила улыбнуться. Так на похоронах случайно услышанная шутка снимает напряжение. Необходимо связаться с Моной, разделить с ней шок, и, тем временем, осмыслить собственное отношение к происходящему.
Она уже почти подняла трубку, чтобы набрать номер, когда раздался телефонный звонок. Мона! Это могла быть только она.
– Мона?
– Боже милостивый, Эми! Ты что, колдунья?
– Я знала, что это ты.
– Ну?..
– Ну?..
– Можешь ты в это поверить?
– Она всегда была стервой. Вспомни время…
Эми не могла продолжать. Голос сорвался в стон.
– О, Мона, я этого не вынесу.
– Я знаю. Все было нормально, когда он бросил нас троих, но сейчас? Ну и нахальство приглашать нас на роль подружек невесты!
– Свидетелей, – Эми была пунктуальна. – В ее записке сказано «свидетели».
– Ну, хорошо, свидетели, – в устах Моны слово прозвучало, словно непристойность. – Подружки невесты, как бы тебе ни хотелось назвать это. Мы слишком стары для этого. Она что, собирается нарядить нас маленькими пастушками, с корзинами роз в руках? Забудь, парнишка!
– И остановиться у нее, Мона, в том доме…
– Так она сможет ткнуть нас носом… Только не меня, благодарю покорно. Я не участвую. Она должна выйти замуж за Ника Элбета без меня!
– А какая наглость, Мона! Предлагать выслать нам билеты на самолет, словно каким-то бедным родственникам!
– Она что же, воображает, будто мы гости напрокат, по вызову? Только потому, что репродукцию ее картины напечатали в «Харпер Базаар»? А кем она себя считает, королевой Елизаветой? Это что, повестка в суд? Как будто нам заняться больше нечем! Забудь!
Тишина на обоих концах провода. Они глотнули сока, не в силах больше демонстрировать природную веселость.
– О, Мона! – боль Эми сказала обо всем. Голос актрисы понизился до шепота.
– Я знаю, Эми. Я тоже.
– И они поженятся в церкви. Какое нахальство. На том и порешили. Они договорились, что вежливо пошлют формальное поздравление и подобающие подарки. «Вращающийся поднос для приправ», – подумала Эми, пытаясь быть остроумной. «Тонну навоза», – подумала Мона, – «ультиматум супружеской паре».
Впереди еще бездна времени, чтобы придумать нечто оригинальное, сейчас апрель, а венчание назначено на первую половину июня.
– Вот так-то, правильно? – подвела итог Мона.
– Великолепно! Мы потратили достаточно времени на Ника Элбета. Давай сменим тему. На свете есть вещи и поважнее.
Тяв, тяв, тяв. Ник Элбет – это, Ник Элбет – то. Она устала слышать его имя.
ГЛАВА 1
ЛОНДОН 1968
Был золотисто-солнечный июньский день, словно предназначенный для романтиков, поэтов и туристов с фотоаппаратами. Две юные девушки в мини юбках и туфлях на толстой подошве ждали своей очереди у дверей студенческого офиса на территории американского посольства. Они непринужденно болтали и были почти одинаково одеты, их можно было принять за подруг детства, но, на самом деле, американки только что встретились. Обе впервые путешествовали за границей, записались на летние курсы в Лондоне и нуждались в жилье.
Мона Девидсон из Нью-Йоркского Бруклина собиралась брать уроки актерского мастерства в Королевской Академии Драматических Искусств. Эми Энн Дин из города Провиденс, штат Род-Айленд, была помешана на спец. семинаре по истории архитектуры.
В качестве социальной услуги для тысяч студентов, приезжающих в Великобританию каждое лето, посольство находило лондонцев, готовых на два-три месяца принять в своем доме американцев. Во-первых, это был жест доброй воли по отношению к молодежи дружественной страны, а во-вторых, что не менее существенно, позволяло получить кое-какие деньги. Сотрудники конторы по размещению студентов относились к работе со всей серьезностью, но, естественно, не могли нести ответственность за то, что могло произойти. Если вы достаточно взрослы для учебы за границей, значит, должны позаботиться о себе сами.
Когда Мона предложила Эми последнюю пластинку жевательной резинки, а Эми поделилась песочным печеньем, выбор был сделан. Они поселятся в одной комнате и проведут лето вместе. Девушки ударили по рукам и поздравили друг друга, когда пришло известие из Калифорнии. Бобби Кеннеди мертв. После восемнадцати часов агонии, слухов и предположений, он, в конце концов, скончался от пули наемного убийцы.
Обе американки заплакали навзрыд и обнялись, соединенные общим горем.
– Я не вынесу этого! – стонала Мона.
– Я тоже! Я уже нанялась на работу, а ты? Мона была озадачена.
– Нанялась?
– На время избирательной компании, глупая! Я договорилась о работе в его команде по подготовке к выборам, начиная с сентября!
