Читаем без скачивания Солженицын и действительность - Дмитрий Панин

"Ставить сразу стабильную экономику" /24/ невозможно, и напрасно Солженицын рекомендует "вождям" осваивать русский Северо-Восток "в принципах стабильной, непрогрессирующей экономики". /24/ Если, не дай Бог, "вождям" удалось бы завладеть всем миром, они не долго ломали бы голову, чтобы обеспечить единую экономику постоянного уровня: ныне действующая в СССР экономическая система была бы доведена до своего логического завершения: судорожные усилия класса партийных бюрократов, вынужденных подхлёстывать развитие науки и техники в СССР из боязни слишком отстать от свободного мира, прекратились бы; прогресс сменился бы отупляющим застоем, и возникло бы царство наружного всеобщего порядка и устойчивости. Только в этом случае "вожди" последовали бы совету Солженицына.

Солженицыну нравится призыв Римского клуба "срочно отказаться от современной технологии гигантизма". Современная технология существует, как в крупных производственных предприятиях, так и в мелких. Предельные размеры производственных объединений давно уже установлены и определяются достаточно высоким качеством их управления. Покончить с "гигантизмом" в СССР равносильно устранению невиданной ранее концентрации всех богатств страны и производительных сил в руках правящего класса. Иначе говоря, это означает уничтожение системы сверхмонополистического государственного капитализма в СССР. Нетрудно предугадать ответ лидеров класса на такой призыв.

д/. Не хлебом единым...

"Совместно все пять вышеназванных факторов* решить оптимально, при нынешней ставке на "прогресс" невозможно... А чтобы человечество спасти технология должна быть перестроена к стабильной в ближайшие 20 - 30 лет, для этого перестройка должна начаться немедленно, сейчас . " /21/

Солженицын даёт крайне поспешно указание на основе всё тех же исследований Римского клуба, которые безусловно продолжаются и должны порадовать мир иными более светлыми результатами.

В перспективе будущей атомной войны или порабощения человечества при победе тоталитарных режимов озабоченность Солженицына маловероятной гибелью человечества через 40-50 лет вызывает чувство недоумения.

* "Население, природные ресурсы, сельскохозяйственное производство, промышленность, и загрязнение среды". /20/

6. "Надежда и отстойник" Солженицына.

"И в том - русская надежда на выигрыш времени и выигрыш спасения... мы можем заново строить не безумную пожирающую цивилизацию "прогресса", нет безболезненно ставить сразу стабильную экономику и соответственно её требованиям и принципам селить там впервые людей." /24/

"Но не предстоит нашему народу жить в Космосе, а Сибирь и Север - наша надежда и отстойник наш." /25/

У преобразователей жизни россиян - тяга к Северу. Ленин создал Соловецкие, Карельские, Архангельские и другие концентрационные лагеря. Сталин - лагеря Ухты, Котласа, Печоры, Воркуты, Норильска, Колымы... Этого мало. Снова надо осваивать те же гиблые места или немногим лучшие! А сколько пустующих земель в центральных и восточных областях Европейской части СССР. Стоит проехать по относительно новой железной дороге Уфа-Челябинск и взору предстанет бескрайний ландшафт с редкими бедными деревушками и пустыми пастбищами. Та же картина на старейшей линии Москва-Ленинград: ближе на Север мелькают болота, пустоши, чахлые деревья...

Режим партийных бюрократов довёл тружеников земли до отвращения к ней, до крайне низкого уровня её обработки на колхозных и совхозных просторах. Вряд ли выходом будет бросить исконные земли, не по своему желанию, а, как обычно, по предписанию начальства, лишь потому что Солженицын, который мыслит категориями класса партийных бюрократов /"ставить экономику соответственно её требованиям", "селить там впервые людей"/, благословляет переброску масс по воле "вождей", если они согласятся реализовать его предложения.

В 1953-56 годы Солженицын и я были в ссылке; он - в Южном Казахстане, я - в Северном. В эти годы шло "освоение целины" Хрущёвым /осваивались засушливые области, ранее служившие, главным образом, для разведения скота/. После смерти Сталина земля гудела от восстаний в лагерях и невозможно было переселить народы привычным способом, то есть перегнать новые этапы конвоируемых ссыльных. В этот лучший для простых людей период Советской власти переселенцами оказались выпущенные на волю уголовники, пьяницы, незначительное число поверивших посулам мобилизации столичных комсомольцев и сбитые с толку бедствовавшие горемыки из совхозов и колхозов, например, гиблых мест Белоруссии, которые думали, что тем самым избавятся от крепостной зависимости и надоевших болот. Я надеюсь, что Солженицын не забыл разбой, резню, игру в карты, пьянство, которые продолжались пока не были проиграны и пропиты Хрущёвские подъемные /по 500 рублей* на человека/. После этого уголовники "смотались" в более обжитые места, и их примеру последовали все, кто только сумел. Только наиболее смирная часть пришельцев осталась привязанной к новой земле ограничениями паспортного режима. Целина осваивалась ссыльными, главным образом, немцами, чеченами, ингушами, крымскими татарами, украинцами, белоруссами, русскими и переселенцами-хлеборобами, которые оказались обманутыми. Таков был итог самого лучшего обращения режима с подвластным ему населением.

* На старые деньги им было выдано по 5000 рублей /До денежной реформы Хрущёва/.

Солженицын, конечно, не мыслит, что переселение на Северо-Восток будет походить на выселение Сталиным крестьян в годы коллективизации и на выселение целых народов во время войны. Я уверен, что Солженицын хотел бы возобновить вольный переезд в Сибирь не уголовников и городской шпаны, а настоящих крестьян, по примеру переселения, начатого Столыпиным до первой мировой войны. Но для того, чтобы переселение прошло хорошо, надо устранить причины, которые запрещают людям жить согласно их воле и естественным традиционным представлениям. Режим держится у власти только методами, которым незримо, но крайне эффективно сопротивляется население. Предложение Солженицына, принятое режимом класса партийных бюрократов к исполнению, обернётся новым насилием над населением и его ответной глухой борьбой. Природа режима препятствует человеческим переговорам с ним.

Солженицын считает себя реалистом, а заодно и гуманистом. Но что делать народу, который продолжают мучить и изводить? Терпеть? На поверку может оказаться, что Солженицын:

- не реалист, поскольку верит в чудо, не понимая природы лидеров класса партийных бюрократов и их цели;

- не гуманист, поскольку рассматривает живых людей, которых можно "селить там /на "Северо-восточных земных просторах" - ДП/ впервые" как бездушные вещи. Все, кто прошёл через ГУЛАГ знают, как режим партийных бюрократов "селит", да ещё "впервые". Гуманист не имеет права ничего навязывать людям, а может только выдвигать предложения, которые должны быть реализованы с доброго согласия;

- не мыслитель, поскольку бессознательно использовал в своих призывах методы, известные стране со времен Ленина.

Мне представляется совершенно недопустимым разговаривать с "вождями" через голову народа. Почему Солженицын считает, что народ хочет ехать на Северо-Восток кормить своей кровью комаров, тонуть в болотах, болеть цынгой, осваивать своими боками страшные места, откуда эти барские замашки принимать решение за людей?

Мы намучились, многое поняли, кое-чему научились. Следует не забывать, что

- большинство людей устало. Крестьянам хочется похозяйничать на исконных землях без совхозов и колхозов, то есть без начальников и гонки.

- Народу нужна свобода и демократические порядки. Тогда найдутся желающие перебраться, но не на Северо-Восток, а в ранее обжитые места Северо-Европейской части СССР и Сибири. Там возможно разводить холмогорских и вологодских коров, огороды, лекарственные травы, заниматься охотой, рыбной ловлей, пчеловодством. И сделают это люди, когда будут свободны, без указок свыше.

- Загнать людей в зону вечной мерзлоты удастся только насильно. Из 16 лет заключения я провёл только 3 года за полярным кругом на Воркуте, где познакомился с тундрой, морозами при высокой влажности воздуха, непрерывными ветрами, частыми буранами, полярной ночью... Я был в числе заключённых, которые рыли бульвар в городе Воркута, по приказу самодура начальника Воркутлага генерала Мальцева; мы натыкались на вековые глыбы льда, так как даже летом земля оттаивала только на 50-60 сантиметров. Поэтому я не представляю, какое там можно "ставить" сельское хозяйство, кроме разведения оленей и строительства теплиц. Колоссальные затраты на преодоление всех трудностей Севера возможны только при дружных усилиях богатых народов, когда появится действительная необходимость.

- О желательности "отстойника", о котором так хлопочет Солженицын, прежде всего надо спросить у народа и положиться на его здравый смысл. После освобождения страны от ига, подлинные представители народа сумеют подготовить условия освоения годных земель, сравнимые с теми, которые Столыпин предоставлял переселенцам. Но пока нет свободы и нового Столыпина, затея с северо-восточным "отстойником", который, по предложению Солженицына, класс партийных бюрократов должен заполнить послушным населением, сведётся к расширению империи ГУЛАГ. Освоение целины под вечной мерзлотой привело бы, в частности, к прокладке новых железных дорог, которые отличались бы от сталинских числом трупов под каждой шпалой.