Читаем без скачивания Скоро будет буря - Грэм Джойс

– Просто раздели на всех поровну, – предложил Мэтт.

– Ты заказывала фрукты, мороженое и кленовый сироп. Дополнительно двенадцать франков.

– Зато ты выпил вторую чашку кофе, – напомнила Сабина.

– Следовательно, из двенадцати франков нужно вычесть шесть, но Крисси тоже заказывала вторую чашку кофе, и…

– Да просто разделите сумму на семь, – посоветовала Рейчел.

– И потом еще, – не забыла упомянуть Сабина, – девочкам достались сувенирные ярлычки…

– Бесплатно. Остается по четырнадцать франков на…

– Они были бы бесплатными, – голос Сабины звучал устало, – если бы вы заказали суперогромную порцию мороженого.

– Бога ради, – выпалил Мэтт, бросив на стол несколько сложенных купюр, – позвольте мне заплатить за всех. Сегодня я угощаю.

– Не беспокойся, – сказал Джеймс, быстро выполняя операции деления и вычитания с точностью до последнего полуфранка. – Знаю я твою игру.

– Какую еще игру? – вознегодовал Мэтт.

– Забудь это все, – проговорила Крисси. – Просто дай ему деньги.

– Эти деньги забери обратно, – сказал Джеймс, отделяя купюру от пачки, – и дай мне еще три пятьдесят. Рейчел, это твои деньги? Тебе причитается десять франков сдачи. Нет, погоди, еще же чаевые. С каждого, допустим, по…

В конечном счете все они вышли на улицу, оставив Джеймса расплачиваться с официантом.

– Так что там за игра? – снова спросил Мэтт. Никто не ответил. На все лица вдруг легла печать опустошения и подавленности.

Ближе к вечеру, сообразив, что своими бесконечными придирками и брюзжанием он – в первые же два дня отпуска – сумел обидеть и жену, и, возможно, не только ее, Джеймс пришел к мысли, что необходимую норму счастья можно восстановить, если устроить барбекю. Именно это он делал у себя в агентстве, когда наблюдался некоторый упадок духа или когда срывалось заключение выгодного контракта. Или даже когда такой контракт бывал заключен. Джеймс был горячим приверженцем корпоративных вечеринок. Все вместе напивались до бесчувствия и заканчивали вечер либо в бессмысленных объятиях с приглянувшейся коллегой, либо в нелепой перебранке с соперником. В качестве метода руководства такая система имела своих теоретиков.

– Барбекю? Великолепно! – сказал Мэтт, которого вместе с Крисси отрядили пополнить запасы вина.

– Превосходная мысль! – откликнулась Рейчел. Ей было доверено принести из мясной лавки подходящие куски отборной говяжьей вырезки для обжаривания на металлической решетке.

Самые близкие, то есть члены семьи, были оставлены выносить тиранию борца за совершенство и любителя исправлять чужие промахи – человека, видевшего смысл своей жизни в том, чтобы давать другим людям только самое лучшее из всех даров, которые может им предложить наш мир.

– Не приносите больше этот «номер девять», – инструктировал Джеймс Мэтта. – Про местные сорта даже не вспоминайте. У меня такое чувство, что они продают больше, чем выращивают. Идите прямо в cave [5], это сразу же за почтовым отделением; возьмите из специальных запасов vin du patron [6] – во второй клети справа…

– Да-да-да… – Мэтт и Крисси поспешили укатить, поднимая колесами тучу пыли.

– Самую лучшую постную вырезку, Рейчел! Спроси у мясника, какой это сорт говядины. Главное – чтобы не «шароле». И еще он делает отличную колбасу с чесноком и луком-пореем. Но проверь оболочку! Не верю я этим синтетическим оболочкам…

– Джеймс, я справлюсь.

Рейчел уселась на велосипед и дважды нажала на звонок, хотя дорога впереди была пуста.

Джеймс погрузился в приготовления к барбекю. Джесси и Бет были отозваны от бассейна и приставлены к делу. Сабине выпала роль ассистента, тогда как Джеймс крошил ножом лук на разделочной доске.

– Соус… Я угощу эту публику таким соусом, за который и умереть не жалко.

Сабина мягко положила руку на локоть мужа, временно прервав его бурную деятельность, и легонько поцеловала Джеймса.

– Не надо нервничать. Это же только барбекю. Яростный стук ножа возобновился.

– Нервничать? Это кто же здесь нервничает? Мы ведь с вами не нервничаем, правда, девочки? Ты, Сабина, всегда путаешь энтузиазм с нервозностью. Воодушевление – мать творческой силы. И что плохого в том, что человек пытается дать людям все самое лучшее? Если я хочу дать этим людям самое лучшее, что же тут предосудительного?

– Нет, я…

– Эти люди всегда соглашаются на меньшее, чем могли бы получить. Ты же видишь. Я только хочу показать им, что нам незачем так поступать.

– «Эти люди», как ты имеешь обыкновение их называть, – наши друзья. И если мы хотим вместе прожить здесь все две недели, тебе придется хоть немного набраться терпимости.

– Так что же ты этим хочешь сказать?

– Только одно: не кипятись почем зря.

– Послушайте, как ваша мама говорит по-английски, – громко обратился Джеймс к дочерям. – В таких случаях, как этот, английский язык ее подводит. То, что она называет нервозностью, мы называем энтузиазмом. Так?

– Так, – поддакнула Бет.

– Такие уж мы энтузиасты, – сухо произнесла Джесси.

Джеймс прекратил крошить лук, положил нож и бросил на Джесси злобный взгляд.

Когда вернулся Мэтт, ему поручили зажечь уголь и попрактиковаться в использовании пары маленьких мехов. Крисси получила задание приготовить салат. С помощью девочек Рейчел накрыла на стол, показав им, как нужно складывать салфетки «короной». Через пару минут выбежав из кухни, Сабина велела девочкам сложить салфетки «как следует».

– Здесь не трактир, – хмуро напомнила она. Девочки взглянули на Рейчел, и Сабина, внезапно осознав неловкость положения, извинилась.

– Все в порядке, – успокоила ее Рейчел. – Они действительно выглядят глуповато.

– Пожалуйста, не перекладывай их.

Слегка смущенная, Сабина вернулась на кухню, где разгорался жаркий диспут по поводу вина.

– Помои! – орал Джеймс – Он принес помои! Крисси выглядела виноватой:

– Он сказал, что оно дешевое.

– Мэтт! Какого дьявола ты притащил эту гадость? МЭТТ!

Мэтт вошел, широко улыбаясь, с перепачканными пальцами.

– Дешевле грязи! И целый ящик такого винца идет по цене одной бутылки того, шикарного.

Крисси послала Мэтту предостерегающий взгляд. Сабина умоляюще посмотрела на Джеймса; он явно закипал гневом.

– Но это же нельзя пить!

Мэтт налил себе в стакан вина и выпил его залпом, после чего со смехом причмокнул:

– Чудесно, дружо-о-чек1

Девочки засмеялись. Мэтт запустил выпачканные углем пальцы в миску салата, приготовленного Крисси, и только потом умчался к своим мехам. Джеймс выглядел вконец приунывшим. Крисси ретировалась к салату. Сабина помешивала варево, булькающее на плите.

Барбекю началось только тогда, когда Джеймс убедился, что мясо хорошо прожарилось. У него имелось пять категорий слабо зажаренного мяса. Он печально покачивал головой и что-то бурчал насчет состояния шипящих кусков говядины. Мэтт только посмеивался.

Трапеза продолжалась с тостами, посвященными многим поварам. Было весело. Было забавно. Дешевое красное вино развязало языки. Сабина блистала остроумием, манерами, обаянием. Крисси хихикала и рассказывала анекдоты тех времен, когда они с Мэттом жили в Париже. Джеймс тщательно пережевывал доставшийся ему кусочек мяса и вздрагивал – хотя едва заметно – каждый раз, когда отхлебывал вино. Обеим девочкам всегда бывало приятно, когда им разрешали до поздней ночи сидеть за столом, и они внимательно прислушивались к каждому слову, сказанному взрослыми. Казалось, что только Рейчел, всегда остающаяся начеку, замечала, как часто Джесси украдкой поглядывала на отца. У Рейчел мелькнула мысль, что Джесси явно предпочитает перебдеть, чем недобдеть.

После того как дети ушли спать, Мэтт вытащил свои курительные принадлежности и ловко скрутил косячок.

Подобный трюк он навострился делать одной рукой, а овладел этим искусством в семидесятые годы, еще студентом, когда они с Джеймсом только познакомились, – двадцать лет тому назад. Если это и вызвало неодобрение у Сабины, она промолчала и лишь передала зажженную сигарету дальше по кругу. Рейчел сделала долгую затяжку – куда более долгую, чем полагалось бы по этикету. А когда Крисси в свою очередь передала косяк Джеймсу, Сабина покосилась на мужа, и только. Слабый вздох, тронувший ее губы, остался бы незамеченным, если бы Джеймс не перешел в наступление.

– Что такое?

– Ничего.

– Честно?

– Ты же опять впадешь в уныние, – запротестовала Сабина. – Сам ведь знаешь, как это бывает. Будешь ходить как в воду опущенный и затравленно на всех коситься.

– Если раньше этого не случилось, – скрипучим голосом провозгласил Джеймс, прежде чем выдохнул воздух, – то теперь для этого самое время.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.