— Но я не собираюсь делать крюк к твоему дому, — прямо заявил Алвеш де Оливейра.
Так, значит, он тоже направлялся в город.
— А я не собиралась просить вас об этом. Почему бы вам наконец не уехать и не оставить меня одну?
— Может быть, это звучит глупо и ты привыкла разгуливать одна по улицам ночью, но мне чрезвычайно трудно, как джентльмену, бросить тебя здесь.
— Может быть, мне стоит напомнить вам, хоть на минуту, что это я повредила вашу великолепную машину… Ничего, не волнуйтесь, со мной все в порядке. Просто у меня не было большого опыта в общении с такими джентльменами как вы. Мне доставались одни подонки…
Наступило молчание.
— Так не забудь позвонить завтра моему секретарю.
Но Кэрол уже не слушала его, направившись к шоферу грузовика. Подойдя к кабине, она попросила оттащить ее «мазду» к ближайшему гаражу. Но когда водитель объявил, сколько это будет стоить, она беспомощно развела руками.
— Я не могу заплатить сейчас. У меня нет с собой столько денег.
— Я позабочусь об этом, — послышался сзади голос Алвеша де Оливейры.
Она состроила забавную рожицу.
— Но я не прошу вас это делать! — запротестовала она.
— Я сказал, что заплачу! — прорычал тот.
Кэрол так устала, что не было больше никаких сил пререкаться. Она просто кивнула, соглашаясь. Повернулась и пошла прочь.
— Куда ты идешь?
— На остановку автобуса, — бросила она через плечо. Ну почему он не оставит ее в покое. Какого черта! Зачем ему знать, как она собирается добираться до дому.
— Святая Дева Мария! — вскричал Алвеш. — До утра здесь не будет ни одного автобуса.
— Ну что ж, мне осталось ждать всего пару часов.
— Я подброшу тебя, — процедил он сквозь зубы.
— Забудьте об этом.
— Я сказал, что подброшу, но только при одном условии: ты не будешь открывать свой рот.
— Я предпочитаю автобус. Это более демократично. Там мне позволят дышать, то есть, как вы понимаете, вдыхать кислород. Но все равно спасибо.
Но когда около нее остановился «линкольн», сонные зеленые глаза расширились от удивления. Она-то думала, что он поймает ей такси. Но быть подброшенной до дома на настоящем лимузине… Устоять было невозможно.
— Мистер де Оливейра! — воскликнула Кэрол.
— Может быть, ты изменишь свое решение, — произнес он, не поворачивая головы. — Должно быть, это очень глупо…
— Что?
— Дай моему шоферу адрес, а потом замолчи, ради всего святого.
Кэрол назвала свой адрес и забралась на заднее сиденье машины.
— Скажите, а вы всегда… Ой, простите! Я забыла!
Лимузин плавно отъехал от обочины. Ее спутник нажал на какую-то кнопку, и вдруг на глазах незаметная деревянная панель сдвинулась в сторону, и ее взору предстал великолепный бар.
— Ого! — восхищенно произнесла она.
— Хочешь выпить? — просто спросил он.
— Нет, спасибо. Мой отец был алкоголиком. И может быть, вы и не поверите, но я вообще не прикасаюсь к спиртному.
Он налил себе виски и залпом выпил.
— Мне кажется… — начала было Кэрол, но тут же замолкла, вспомнив о своем обещании.
— Что кажется? — спросил он. — Так что?
— Я хочу сказать, что у нас мало общего, не так ли? И эта встреча такая странная… — Кэрол еще что-то пробормотала, но уже совсем тихо. В машине было тепло, урчал мотор. Она откинула голову на подушку, уже не в силах бороться со сном.
Кто-то грубо тряс ее за плечо. С трудом открыв глаза, она почувствовала, что лежит лицом на чем-то похожем на подушку, но совсем жестком и незнакомом. Она быстро села.
— Ты пошутила? Ты же не можешь здесь жить, — в недоумении произнес Алвеш де Оливейра. — Или шофер неправильно запомнил адрес?
Кэрол взглянула на знакомый, в георгианском стиле дом с террасой, все еще элегантный, хотя совсем ветхий и обшарпанный, который был ее убежищем весь последний год.
— Почему вы решили, что это шутка?
Она попыталась открыть дверцу машины, но та не поддавалась.
— Я и представить себе не мог, что какая-то проститутка может жить в доме, который стоит миллион!
Проститутка? О Боже, значит, он принял ее за… Думал, что она продает свое тело за деньги?
Ужасно! Кэрол уставилась на него долгим, полным изумления и страха взглядом. А в голове стучала одна и та же навязчивая мысль: «Он совсем неправильно все понял! Совсем неверно!»
— Вы решили, что я уличная?.. — наконец проговорила она с трудом. В глазах была надежда, что все это лишь шутка. Однако этот человек вовсе не шутил. И Кэрол охватил гнев. — Да как вы смеете! Откройте дверь! Иначе я разобью стекло! — кричала Кэрол, дергая все ручки подряд.
Черные брови в недоумении поползли вверх.
— А ты что, хочешь сказать, что нет?
— Конечно нет! — Кэрол не понимала, как такое вообще могло прийти ему в голову. — Меня никто никогда еще так не оскорблял!
— Но ты одета как…
— Как кто?
Господи, неужели все из-за этой слишком короткой юбки, которую она надела только ради Энн.
— И ты поймала меня, как самая дешевая шлюха, — добил он ее окончательно.
— Поймала вас? — Она изо всех сил старалась взять себя в руки, и лишь изумрудные глаза сверкали гневом. — Я… поймала вас?.. Вы что, сошли с ума?
— Ты предложила себя мне.
— Что сделала? Вы что, идиот! Выпустите меня сейчас же! Я не чувствую себя здесь в безопасности. Если бы хоть на секунду могла представить себе такое, ни за что на свете не села бы в вашу машину!
— Теперь пытаешься убедить меня, что ты не проститутка?
— Да как вы вообще могли такое подумать? Да еще, что я поймала вас! — накинулась на него Кэрол, словно дикая кошка, уже не сдерживаясь. — Да ваша машина рисковала больше, чем вы! Что с того, что мои вещи не новые, что я говорю и пишу не очень правильно. Разве это означает, что у меня нет принципов! Если это вам так интересно, можете узнать, что я вообще девственница!
Он расхохотался как безумный. Не помня себя от гнева, Кэрол бросилась на него с кулаками. И тут же почувствовала, как пара крепких рук железной хваткой сжала ее запястья. В ту же секунду она оказалась крепко прижатой к его сильному телу.
— Девственница?! — воскликнул он, все еще смеясь. — Может быть, не проститутка… но определенно не девственница.
— Отпустите меня!
Секунду он смотрел в зеленые кошачьи глаза. И в это короткое мгновение внутри у нее что-то произошло. Где-то в глубине, под ложечкой возникло странное ощущение, и все тело покрылось мурашками. Стало трудно дышать, каждый мускул напрягся. Кэрол застыла в смятении, чувствуя, как от желания набухает грудь и становятся твердыми соски.
— Так что же ты делаешь сегодня вечером? — выдохнул Алвеш де Оливейра.
