— Конечно! Где уж мне изучить все ваши слова?! Мне заменили аминощелочь, а не кислоту!
Елизавета Петровна молча обернулась к Иву и сделала театральный жест в сторону клетки — любуйтесь, мол. Потрясенный журналист все еще пытался придти в себя.
— Н-н-но… — он сглотнул. — Е-е-елизавета Петровна… Если она не пришелец, то кто же?!
— Мне-то почем знать? — удивилась старушка. — Знала бы, так уж не стала б газеты обзванивать и дуру из себя строить. Вторую неделю пытаюсь хоть кого-то заинтересовать, так нате ж — единственный, кто соизволил явиться, репортер дешевой желтой газетенки!
— Я не… — попытался Ив, однако Елизавета Петровна так сурово на него взглянула, что слова сами застряли в горле. Удовлетворенно кивнув, старушка обратила взор на испуганную мышь в клетке.
— Вот что, дорогуша, — твердо заявила Елизавета Петровна. — Или ты сейчас говоришь правду, или я отдам тебя этому молодому человеку, а он, уж поверь, тут же помчится продавать тебя в лабораторию для опытов!
Мышка отпрянула и прижалась к прутьям.
— Не надо! — вырвалось у нее.
— Говори, кто ты! — приказала старушка.
Мышь поникла.
— Не знаю, — пискнула она едва слышно. — Правда, не знаю. Я одна такая на свете…
— Верю, — Елизавета Петровна кивнула. — Что одна такая. А что не знаешь — в жисть не поверю!
— Но это правда, — грустно сказала мышка. — Я не знаю, почему умею мыслить. Не знаю даже, где выучилась говорить по-вашему. У меня так устроен мозг, понимаете? Он очень маленький, места для долговременной памяти не хватает. Поэтому все, что было раньше, чем два-три года назад — я не помню. Только самое основное — язык, навыки выживания… А последние три года я обитала у вас в подполье, Елизавета Петровна…
— Три года? — переспросила старушка. — Да ведь мыши живут не более двух.
— Нет, — мышка смешно развела лапками в удивительно человеческом жесте. — Мне очень много лет. Я точно знаю.
Старушка нахмурила брови.
— И с чего ты это знаешь?
— С хвоста, — отозвалась мышь. Повернувшись, она аккуратно подняла лапками свой хвост и показала пораженным людям. — У нас, как у деревьев, каждый год на хвосте нарастают колечки. Поэтому, если мне ни разу не отрывали хвост в прошлом… — мышка запнулась — …надеюсь, не отрывали… Мне должно быть около сорока лет. Я посчитала.
— Она и считать умеет, — пробормотал Ив.
Елизавета Петровна обратила к нему смеющиеся глаза.
— Ну что, молодой человек? Достаточно ли для вашей газетки мистического события, которое мы сейчас наблюдаем?
Потрясенный журналист с трудом перевел дыхание.
— Елизавета Петровна…. Дорогая моя Елизавета Петровна… Вы хоть представляете, какая это сенсация?!
— Еще бы, — буркнула старушка. — Да только я ж вам сказала: не обольщайтесь. Ваша газетенка в жизни не переварит такую бомбу. Я вас для чего вызывала-то, знаете? — она уперла руки в бока. — Напишите статью, на весь номер, с фотографиями и стенограммой. Раскрутите мою мышку, и тогда на телевидении меня хотя бы выслушают, а не сразу позовут охрану.
— Я не ваша! — пискнула мышь. — Отпустите, я же не зверь!
— А кто? — сурово спросила Елизавета Петровна. — Человек?
— Но я же разумная… — растерянно сказала мышка.
Старуха фыркнула.
— Вот когда все газеты про тебя напишут, и по телевизору покажут, и книжки научные о тебе издадут — вот тогда станешь разумной. А пока что ты просто сенсация. Говорящий грызун. Нет! — Елизавета Петровна просияла — Грызун-говорун! Вот и название для вашей статьи, молодой человек!
Она властно указала Иву на дверь:
— Несите фотокамеру, или что там у вас. Да смотрите, без вспышки! У моей красавицы очень чувствительные глазки.
— Я не ваша… — обреченно пискнула мышь.
Ни Елизавета Петровна, ни журналист, не обратили на нее внимания.
Глава 2
На дисплее системы ночного видения тускло зеленели массивные кубические здания института, окруженные живописным парком и высокой бетонной стеной с камерами и вибросенсорами через каждые десять метров. Элджи с огромным трудом держал себя в лапках. Сорок лет, думал он, пока «Хьёнгин» мчался сквозь ночь. Сорок лет поисков, сотни опаснейших экспедиций, ежедневный смертельный риск — а цель, невероятно, все время находилась в единственном месте, где он не искал. В месте, породившем его самого…
Индикатор на приборной панели показал, что самолет пересек зону сильного магнитного поля. Очевидно, защитная система куполом накрывала всю территорию комплекса, и даже парашютист был бы мгновенно обнаружен. Хорошо, что любая подобная техника обязана пропускать объекты размером с птицу, иначе тревога включалась бы каждую секунду.
Беззвучно посадив «Хьёнгина» на крышу самого большого здания, Элджи, дрожа от волнения, отстегнул ремни и выбрался сквозь люк в борту самолета. Если память не подводила, именно в этом блоке сорок лет назад академик Добронравов проводил свои опыты. Элджи проверил, хорошо ли закреплены униходы на лапках, включил поглощающую тепло прокладку комбинезона и быстрым шагом направился к водостоку.
Естественно, окна были опечатаны и даже закрыты бронещитками. Униходы с мягким чавканьем прилипали и отлипали от металла, пока Элджи спускался вниз. Добравшись до подоконника, он отключил компрессор, понизил разряжение в униходах и отцепил с пояса ультразвуковой резак.
Незримо вибрирующее лезвие, покрытое алмазной крошкой, быстро и беззвучно резало бетон. Проведя глубокую круглую канавку, Элджи отцепил с пояса раздвижной щуп с присоской и сунул его в щель. Подождал, пока герметизирующий состав на присоске хорошенько застынет.
С тихим жужжанием заработало сверло. Элджи не спешил; он ждал сорок лет. Как только стена была просверлена, разряжение внутри присоски исчезло, и теперь щуп удерживала лишь клейкая прокладка.
Датчик на конце щупа показал, что внутренние помещения находятся под наддувом, и — в чем Элджи не сомневался — любое изменение давления моментально вызовет тревогу. К счастью, он готовился и не к такому.
Из рюкзака был извлечен тонкий полиэтиленовый пакет. Элджи влез внутрь, тщательно промазал края герметиком и приклеил к стене вокруг разреза, получив таким образом некое подобие шлюзовой камеры. Компрессор на поясе был отсоединен от униходов и за пару минут создал внутри пакета точно такое же избыточное давление, как в здании. Теперь можно было входить.
Доведя с помощью резака канавку в стене до сквозной, Элджи прицепил к бетонной «шайбе» тросик и аккуратно втолкнул вырезанный участок внутрь помещения. Напрягая силы, беззвучно опустил его на пол, чтобы стук не активировал емкостные датчики вибрации, расставленные по всему зданию. Дальнейшее было делом техники. За долгие годы, Элджи приобрел нешуточную сноровку взломщика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
