Королева. К этому времени здесь будет герцогиня… это касается ее… Хорошо еще, что она избавляет меня от этих забот… у меня столько других! (Томпсону.) Ты знаешь этих депутатов?
Томпсон. Их было четверо, я знаю только двух из них. Я видел их здесь, когда они были министрами и, в свою очередь, заставляли ожидать других.
Королева (оживляясь). Это?…
Томпсон. Сэр Харлей и сэр Сент-Джон.
Королева. О!.. И они уехали?
Томпсон. Да, государыня.
Королева. Какая неприятность!.. Обидно, что я не приняла их… особенно сэра Сент-Джона. Все шло лучше, когда он был у власти… Мое утреннее время не было таким длинным… я так не скучала. И как раз сегодня, когда нет герцогини, я могла бы поболтать с ним. Такой хороший случай, лучше и не придумаешь. И не принять его! Нехорошо получилось.
Томпсон. Герцогиня мне столько раз повторяла: когда бы ни явился сэр Сент-Джон…
Королева. Герцогиня?… Ну, тогда другое дело… Сэр Сент-Джон просил передать что-нибудь?
Томпсон. Записку, которую я имел честь вручить вашему величеству. Он написал ее в приемной.
Королева (быстро хватает записку со стола). Хорошо. Оставь меня.
Томпсон уходит.
(Читает.) «Государыня! Мои коллеги и я просим аудиенции у вашего величества: они ради государственных дел, а я для того, чтобы лицезреть свою государыню, что мне уже давно запрещено». Бедный сэр Сент-Джон! (Читает.) «Я понимаю, что герцогиня удаляет от вас своих политических врагов, но ее подозрительность доходит до того, что она удаляет от вас даже бедное дитя, чьи забота и нежность могли бы смягчить неприятности, которыми полна жизнь вашего величества. Ей отказали в месте, которое вы хотели ей предоставить при своей особе, на том основании, что она из простой семьи. Но я предупреждаю вас, что Абигайль Черчилль – кузина герцогини Мальборо». (Останавливается.) Возможно ли? (Читает.) «По одному этому факту вы можете судить о других… Пусть ваше величество воспользуется моими сведениями, не выдавая при этом своего верного слугу и подданного…» Да… да… это правда: Генри Сент-Джон один из самых верных моих слуг. Но таких-то я и не вольна принимать… особенно его… бывшего министра… без того, чтобы не возбудить подозрительности и нареканий новых министров. Ах, когда же наконец я перестану быть королевой и стану сама себе хозяйкой!.. Не иметь возможности завести себе друзей, не испросив мнения и разрешения членов Королевского совета, палаты общин, парламентского большинства, всего света! Такое отвратительное, невыносимое рабство! Я больше не могу… По крайней мере, здесь, в своем собственном дворце, я не стану больше слушаться других, хочу быть свободной! Будь что будет, но я решилась. (Звонит.)
Входит Томпсон.
Томпсон, отправляйтесь немедленно в Сити в магазин ювелира Томвуда… Найдите там мисс Абигайль Черчилль и передайте ей, чтобы она немедленно явилась во дворец. Я хочу этого, я приказываю, я – королева! Ступайте!
Томпсон. Слушаюсь, государыня. (Уходит.)
Королева. Посмотрим, осмелится ли кто-нибудь противопоставить свою волю моей! Особенно герцогиня. Ее дружба и постоянные советы начинают утомлять меня… Боже мой! Она! (Садится и быстро прячет за корсаж записку Болингброка.)
Явление II
Королева, герцогиня (входит через дверь в глубине сцены).
Герцогиня (заметив движение королевы, подходит к ней; королева сидит к ней спиной). Осмелюсь справиться у ее величества о состоянии ее здоровья?
Королева (сухо). Плохо… больна… чувствую себя неважно.
Герцогиня. Что-нибудь огорчило ее величество?
Королева (сухо). Да.
Герцогиня. Быть может, мое отсутствие?
Королева (сухо). Да… конечно… не знаю, зачем вам понадобилось уехать сегодня утром в Виндзор!.. Меня осаждают делами, меня заставляют выслушивать всякие жалобы и обращения парламента.
Герцогиня. Ваше величество не знает, что случилось?
Королева. Нет.
Герцогиня. Очень серьезное… очень неприятное дело…
Королева. Боже мой!
Герцогиня. Оно уже вызвало в городе известное возбуждение, и меня не удивит, если слух о нем…
Королева. Но это ужасно… никакого покоя!.. А у нас сегодня была намечена прогулка по Темзе с придворными дамами…
Герцогиня. Успокойтесь, ваше величество: мы начеку!.. Мы вызвали в Виндзор полк драгун; по первому сигналу он двинется на Лондон. Я только что сговорилась с начальником, они все преданы моему мужу и вашему величеству.
Королева. Ах, вот почему вы отправились в Виндзор!
Герцогиня. Да, государыня… а вы еще обвиняли меня…
Королева. Я?! О герцогиня!..
Герцогиня (улыбаясь). Но вы так плохо приняли меня. Я поняла, что попала в немилость.
Королева. Не сердитесь на меня, герцогиня, у меня сегодня нервы… плохое настроение…
Герцогиня. Я догадываюсь о причине… Ваше величество получили неприятное письмо!
Королева. Нет.
Герцогиня. Которое вы хотите скрыть из боязни огорчить или растревожить меня… я знаю вашу доброту!..
Королева. Вы ошибаетесь.
Герцогиня. Я все видела. Когда я вошла, вы с такой поспешностью и с таким волнением спрятали записку… нетрудно догадаться, что она касается меня…
Королева. Нет, герцогиня… клянусь вам… речь идет исключительно об одной молодой девушке… (вытаскивает из-за своего корсажа записку) ее рекомендуют в этом письме. Мне очень хотелось бы иметь ее при себе.
Герцогиня (улыбаясь). Правда?!.. Тем лучше… Если ваше величество позволит…
Королева (скомкав в руке письмо). Не надо… я уже вам говорила о ней… речь идет о маленькой Абигайль.
Герцогиня (в сторону). О небо!.. (Громко.) И кто же так горячо ее рекомендует?
Королева. Не важно… я обещала не называть его и не показывать его письма.
Герцогиня. Нетрудно догадаться… Сэр Сент-Джон?
Королева (смущенно). Я этого не говорила…
Герцогиня (горячо). А я в этом уверена, ваше величество.
Королева. Ну, что ж! Это правда… он.
Герцогиня (с плохо скрываемым гневом). О, теперь я понимаю, почему наши враги одерживают верх; наша королева предает нас в тот самый момент, когда мы деремся за нее! Да, государыня, как раз сегодня в парламент внесен билль, который призывает в Англию вашего брата принца Эдуарда и объявляет его наследником престола. Этот закон вызывает негодование нации и ропот народа. И все-таки с риском потерять нашу популярность, а может быть, и власть, мы боремся за него против Генри Сент-Джона и оппозиции. Вот что мы делаем для нашей государыни! А она, вместо того чтобы помочь нам, поддерживает в это же время тайную переписку с нашими открытыми противниками; ради них она оставляет нас… предает нас…
Королева (в сторону, нетерпеливо). Опять сцена ревности и жалоб – их хватит на целый день. (Громко.) Успокойтесь, герцогиня, все это существует только в вашем воображении; вы все извращаете и преувеличиваете. В этом письме нет ничего политического, оно такого характера…
Герцогиня…что ваше величество боится показать его мне…
Королева (с раздражением). Из уважения к вам! (Протягивает ей письмо.) Письмо содержит факты, отрицать которые вы не сможете.
Герцогиня (прочитав письмо). И только! Ну, жалкое нападение!
Королева. Разве вы не противились назначению Абигайль?
Герцогиня. И буду противиться, пока хватит моего влияния.
Королева. Разве неверно, что она ваша кузина?
Герцогиня. Да, государыня… не отрицаю и заявляю об этом во всеуслышание. Но именно потому я не хочу назначить ее состоять при вашей особе. Меня давно обвиняют, что я злоупотребляю положением первой статс-дамы королевы, раздаю должности моим друзьям, моим родственникам, моим креатурам, что я окружаю ваше величество только членами нашего семейства или преданными мне людьми… Назначить Абигайль значит дать новую пищу клеветникам… Ваше величество слишком справедливы и слишком великодушны, чтобы не понять меня.
Королева (наполовину убежденная, смущенно). Да, конечно… я понимаю… но все-таки мне так хотелось бы устроить эту бедную Абигайль…
Герцогиня. Не беспокойтесь о ее судьбе… я создам ей блестящее и почетное положение… где-нибудь вдали от вас, вдали от Лондона… Ведь она – моя кузина… моя родственница.
Королева. Очень хорошо.
Герцогиня. О, я это сделаю… ради одного только интереса, который ваше величество благоволит проявлять к ней!.. Я так счастлива, когда могу угадать или предупредить желания вашего величества… Вот, например, недавно ваше величество обратили мое внимание на одного молодого человека… прапорщика гвардейского полка…
Королева. Я? Кто это?
Герцогиня. Мешем… Ваше величество отзывались о нем так похвально.
