Милиционер подошёл к Пашке, присел, протянул ему руку:
– Здорово! Что, правда, у тебя день рождения?
Мишка поздоровался с милиционером за руку и сказал:
– Плавда, – когда Пашка волновался, то не выговаривал многие согласные.
– Так… – милиционер выпрямился, – и что тебе подарили?
– Нициво… Конфетку!
– Так, – повторил милиционер, потом сунул руку во внутренний карман кителя. Вытащил блестящий блокнот с изображением красной машины на обложке. Вырвал из блокнота первый листочек, на котором были какие-то записи и протянул блокнот Пашке: – На, вот тебе подарок от меня. Только вчера купил, жаль вот, адрес один записал. – Милиционер повернулся к находящимся в комнате: – Итак, господа, сорок секунд на сборы. Кто не успел – тот опоздал. Время пошло.
Все, кроме мамки и женщины на кровати, вышли в коридор, стали поспешно одеваться и выходить из квартиры. Милиционер дубинкой подцепил свесившиеся с кровати чулки, бросил их на колени длинноволосой и сказал:
– Давай, давай. Одевайся. Тебя тоже касается. На выход…
В ответ женщина истерично закричала:
– Меня избили, я заявление буду писать… Меня избили… И на тебя, мусор, напишу… Ты ответишь…
– Ой, не серди меня, – милиционер поморщился.
– Я к прокурору пойду! – длинноволосая продолжала орать, – и тебя, сука Слониха, посажу!
– Ладно, так и быть, мы сейчас мимо прокуратуры поедем, – милиционер улыбнулся и подмигнул Пашке, – можем тебя подвести, только собирайся скорее, а то нам некогда. Женщина поспешно, кое-как, натянула чулки, нашла в коридоре своё пальто, оделась и, продолжая угрожать и материться, вышла вместе с милиционерами.
В квартире установилась тишина. Из разбитого окна врывались белёсые клубы холода. Пашкина мамка заткнула раму подушкой и подняла несколько осколков. Пашка пошёл на кухню. Там, на столе, на полу и на подоконнике, стояли пустые бутылки. На столе лежали куски разломленной булки белого хлеба и три банки рыбных консервов. В двух банках были окурки, в третьей оставалось несколько кусков рыбы залитой красным соусом. Пашка выбрал кусок хлеба побольше, сел за стол, придвинул консервы и стал есть. В кухню вошла мамка. Пересчитала пустые бутылки. Спросила Пашку:
– Ты полную бутылку не видел? – Пашка с набитым ртом отрицательно покачал головой. Мамка выругалась, быстро оделась, сказала: – Сиди дома! – и вышла из квартиры.
Пашка съел всю рыбу, выпил соус, наелся хлеба, попил из-под крана воды и пошёл в комнату. Там всё было перевернуто. На полу возле разбитого окна была лужа. Матрац наполовину съехал за кровать. На стене над кроватью веером была набрызгана кровь. Ящик, на котором Пашка сидел перед телевизором, был раздавлен. Пашка, как мог, поправил ящик и сложил в него утюг, рамку, бутылку и всё остальное, что в нём хранилось раньше. Потом притащил из туалета помойное ведро и стал осторожно складывать в него осколки. Затем прошёл по квартире и собрал с пола все окурки, аккуратно составил пустые бутылки. Выбросил консервные банки. Грязным полотенцем стер со стола разлитую воду, крошки, табачный пепел. Стаканы составил в раковину. В комнате Пашка поправил матрац, вытащил из-под кровати скомканное одеяло, застелил его. Постельных принадлежностей у них с мамкой уже давно не было. Удовлетворённо осмотрев комнату, Пашка притащил из кухни стул, сел к столу и стал рассматривать подаренный ему настоящий блокнот. От твёрдых картонных корочек пахло типографской краской и приятным одеколоном. На каждом белоснежном листочке была нанесена едва заметная оранжевая разлиновка. Пашка не знал букв, ему очень захотелось порисовать в блокнотике. Он умел хорошо рисовать дома, машины, танки, солдатиков. Ручки у него не было. Был синий карандаш, но он сломался, а Пашка не мог его заточить.
В это время скрипнула дверь, послышалась непонятная возня, Пашка вздрогнул и побежал в коридор. В проёме двери стоял, полусогнув ноги и раскачиваясь, очень пьяный мужчина. Медленно, пьяно заикаясь, он спросил:
– М-ма-м-м-ка где?
Пашка испугался пьяного, прижался к стене и молча, таращил на него глаза.
– М-ма-м-ка г-где? – снова спросил пьяный. Пашка молчал. Пьяный громко икнул и попытался сесть на пол к стене, но не удержал равновесия и с шумом повалился. Некоторое время он, кряхтя и матерясь, пытался подняться. Потом перевернулся на спину, раскинул широко руки и уснул. Пашка не знал, что делать. Дверь в квартиру была открыта, а правая рука пьяного мешала её закрыть. Из коридора дул холодный ветер. Пашка замёрз. Он решил попробовать закрыть дверь. Осторожно, готовый в любой момент броситься наутёк, он перешагнул через мужчину, напрягая все свои силёнки, придвинул руку пьяного к туловищу, прижал её и с трудом закрыл дверь. Уже смелее Пашка снова перешагнул через пьяного и прошёл в комнату. Короткий зимний день закончился. На улице было совсем темно. Пашка, не включая свет, стал смотреть в окно. Ёлочка возле универсама светилась и переливалась разноцветными огоньками. Автостоянка была полностью заполнена машинами. Некоторые автомашины останавливались даже возле Пашкиного дома. Из них выходили люди: мужчины, женщины, дети. Они шли в супермаркет, а через некоторое время возвращались весёлые, с коробками, сумками и пакетами. Пашка очень долго смотрел в окно. Постепенно машин становилось меньше, и они уже не подъезжали к Пашкиному дому – хватало места на стоянке. А потом машин и людей на площади перед магазином совсем не осталось, и лишь перед самым входом стояли несколько охранников магазина, курили и иногда громко хохотали. Их хохот доносился до Пашки.
Конец ознакомительного фрагмента.
