28 октября Колумб «вступил в устье… очень красивой реки» (бухта Бариэй на северо-востоке Кубы, 76º з. д.). По жестам жителей Колумб понял, что эту землю нельзя обойти на судне даже за 20 дней. Тогда он решил, что находится у одного из полуостровов Восточной Азии. Но здесь не было ни богатых городов, ни царей, ни золота, ни пряностей. На следующий день испанцы продвинулись на 60 км к северо-западу вдоль берега Кубы, ожидая встречи с китайскими джонками. Но Нникто, даже сам адмирал, не представлял, что путь до Китая чрезвычайно далек — более 15 тыс. км по прямой. Изредка на побережье попадались небольшие селения. Адмирал направил двух человек, приказав разыскать царя и завязать с ним сношения. Один из посланцев говорил по-арабски, но в этой стране никто не понимал «даже» арабского языка. Удалившись немного от моря, испанцы нашли окруженные возделанными полями селения с большими, вмещавшими сотни людей, домами, построенными из ветвей и тростника. Только одно растение оказалось знакомо европейцам — хлопчатник. В домах были тюки хлопка; женщины ткали из него грубые ткани или скручивали из пряжи сети. Мужчины и женщины, встречавшие пришельцев, «шли с головнями в руках и с травой, употребляемой для курения». Так европейцы впервые увидели, как курят табак, а незнакомые культурные растения оказались маисом (кукурузой), картофелем и табаком.
Путь Х. Колумба вдоль северо-восточного берега Кубы (по С. Морисону).Корабли снова нуждались в ремонте, дальнейшее плавание на запад казалось бесцельным: Колумб думал, что достиг самой бедной части Китая, зато к востоку должна была лежать богатейшая Япония, и он повернул обратно. Испанцы бросили якорь в соседней с Бариэй бухтой Хибара, где простояли 12 дней. Во время стоянки адмирал узнал об о. Вабеке, где люди «собирают золото прямо по побережью», и 13 ноября двинулся на восток на поиски. 20 ноября скрылась «Пинта», Колумб, подозревая измену, предполагал, что Мартин Пинсон хотел лично для себя открыть этот остров. Еще две недели оставшиеся два судна шли на восток и достигли восточной оконечности Кубы (мыс Майей)[7]. 5 декабря адмирал после некоторых колебаний двинулся на юго-юго-восток, пересек Наветренный пролив и 6 декабря подошел к земле, о которой уже собрал сведения от кубинцев, как о богатом большом о. Бохио. Это был о. Гаити; Колумб назвал его Эспаньола[8]: там вдоль берега «тянутся прекраснейшие… долины, весьма похожие на земли Кастилии, но во многом их превосходящие». Продвигаясь вдоль северного берега Гаити, он по пути открыл о. Тортуга («Черепаха»). У жителей Эспаньолы моряки видели тонкие золотые пластинки и небольшие слитки. Среди них усиливалась «золотая лихорадка»: «…индейцы были так простодушны, а испанцы так жадны и ненасытны, что не удовлетворялись, когда индейцы за… осколок стекла, черепок разбитой чашки или иные никчемные вещи давали им все, что только они желали. Но, даже и не давая ничего, испанцы стремились взять… все» (запись в дневнике от 22 декабря).
«Испанский остров». Высадка (рисунок 1493 г.). 25 декабря из-за небрежности вахтенного моряка «Санта-Мария» села на рифы. С помощью индейцев удалось снять с судна ценный груз, пушки и припасы. На маленькой «Нинье» весь экипаж разместиться не мог, и Колумб решил часть людей оставить на острове — первая попытка европейцев обосноваться в Центральной Америке. 39 испанцев добровольно остались на Эспаньоле: жизнь там казалась им привольной, и они надеялись найти много золота. Колумб приказал из обломков корабля построить форт, названный Навидад (Рождество), вооружил его пушками с «Санта-Марии» и снабдил припасами на год.
4 января 1493 г. адмирал вышел в море и через два дня встретил у северного берега Эспаньолы «Пинту». Мартин Пинсон уверял, что «покинул флотилию против своей воли». Колумб притворился, что верит: «не время было карать виновных». Оба корабля давали течь, все стремились поскорее вернуться на родину, и 16 января «Нинья» и «Пинта» вышли в открытый океан. Первые четыре недели плавания прошли благополучно, но 12 февраля поднялась буря, а в ночь на 14 февраля «Нинья» потеряла из виду «Пинту». С восходом солнца ветер усилился и волнение на море стало еще более грозным. Никто не думал, что удастся избежать неминуемой гибели. На рассвете 15 февраля, когда ветер немного стих, моряки увидели землю, и Колумб правильно определил, что находится у Азорских о-вов. Через три дня «Нинье» удалось подойти к одному из островов — Санта-Марии.
24 февраля, оставив Азорские о-ва, «Нинья» снова попала в бурю, пригнавшую корабль к португальскому берегу недалеко от Лиссабона. 15 марта 1493 г. адмирал привел «Нинью» в Палое, в тот же день туда прибыла «Пинта». Колумб привез в Испанию весть об открытых им на западе землях, немного золота, несколько невиданных еще в Европе островитян, которых стали называть индейцами, странные растения, плоды и перья диковинных птиц. Чтобы сохранить за собой монополию открытия, он и на обратном пути вносил в корабельный журнал неверные данные. Первая весть о великом открытии, распространившаяся по Европе в десятках переводов, — это письмо, продиктованное Колумбом у Азорских о-вов одному из лиц, финансировавших экспедицию, — Луису Сантанхелю или Габриэлю Санчесу.
Первый раздел мира
Весть об открытии Колумбом «Западной Индии» встревожила португальцев. По их мнению, были нарушены права, предоставленные Португалии римскими папами (Николаем V и Каликстом III) в 1452 — 1456 гг., права, признанные самой Кастилией в 1479 г., подтвержденные папой Сикстом IV в 1481 г., — владеть землями, открытыми к югу и востоку от мыса Бохадор, «вплоть до индийцев». Теперь Индия, казалось, ускользала от них. Кастильская королева и португальский король отстаивали свои права на земли за океаном. Кастилия опиралась на право первого открытия, Португалия — на папские пожалования. Разрешить спор мирным путем мог лишь глава католической церкви. Папой тогда был Александр VI Борджия. Вряд ли португальцы считали этого папу, испанца по происхождению (Родриго Борха), беспристрастным судьей. Но они не могли не считаться с его решением.
3 мая 1493 г. папа буллой Jnter cetera («Между прочим») произвел первый раздел мира, предоставив Кастилии права на земли, которые она открыла или откроет в будущем, — «земли, лежащие против западных частей на океане» и не принадлежащие какому-либо христианскому государю. Иными словами, Кастилия на западе получила такие же права, какие имела Португалия на юге и востоке. 4 мая 1493 г. в новой булле (вторая Jnter cetera) папа пытался точнее определить права Кастилии. Он даровал в вечное владение кастильским королям «все острова и материки… открытые и те, которые будут открыты к западу и югу от линии, проведенной… от арктического полюса… до антарктического полюса… [Эта] линия должна отстоять на расстоянии 100 лиг к западу и к югу от любого из островов, обычно называемых Азорскими и Зеленого Мыса». Ясно, что границу, установленную второй буллой, на карте невозможно провести. Уже тогда твердо знали, что Азоры лежат гораздо западнее о-вов Зеленого Мыса. А выражение «к югу от линии, проведенной… от… полюса… до полюса», т. е. к югу от меридиана, просто нелепо. Тем не менее папское решение легло в основу испано-португальских переговоров, закончившихся Тордесильясским договором от 7 июня 1494 г. Португальцы уже тогда сомневались, что Колумб достиг Азии, и не настаивали, чтобы испанцы совсем отказались от заокеанских плаваний, но добивались лишь переноса «папского меридиана» дальше к западу[9].
Испано-португальские демаркационные линии (но С. Морисону).После долгих споров испанцы пошли на большую уступку: линия была проведена в 370 лигах западнее о-вов Зеленого Мыса. В договоре не указано, от какого острова следует считать 370 лиг и в каких лигах производить расчет; можно предполагать, что речь идет о морской лиге (около 6 км). Кроме того, для космографов того времени перевод 370 лиг в градусы долготы был очень затруднителен. Однако расхождения по этим причинам (до 5,5º) незначительны но сравнению с ошибками из-за неумения в то время определять долготу; даже в XVI в. из-за этого бывали ошибки более чем на 45°. По мнению многих историков, Португалия и Кастилия ставили перед собой ясную цель — действительно разделить между собой земной шар, несмотря на то, что в папской булле 1493 г. и в договоре 1494 г. указывалась только одна, атлантическая, демаркационная линия. Но уже в 1495 г. высказывалось противоположное мнение, вероятно, более соответствующее подлинным намерениям сторон: линия устанавливается лишь для того, чтобы кастильские суда имели право совершать открытия в западном направлении, а португальские — в восточном от «папского меридиана». Иными словами, целью демаркации было не разделить земной шар, а лишь указать соперничающим морским державам различные пути открытий новых земель.
