Читаем без скачивания Письмо королевы - Елена Арсеньева

– Да я уехал сразу, как Диего сорвался! Я теперь уже почти у Триумфальной арки.

– Какого черта ты гнал? Почему сразу не доложил?

– Да я практически сразу…

– Практически! Как она выглядела? Помнишь?

– Да какая-то… никакая. У нее такой глубокий капюшон, что лица не видно.

– Капюшон чего? Пальто? Куртки?

– Так, погоди… серая короткая шубка с капюшоном, черные брюки заправлены в сапоги, сапоги черные, брюки очень сильно в обтяжку, крепенько так все обтягивают, приятно посмотреть…

– Придурок безглазый! Куда ты смотрел? Упустил двоих, а бормочешь про неизвестно что! Волосы у нее какие, лицо?

– Волосы какие, я не разглядел… ага, у нее серые глаза, вот что. А, вспомнил! Кудрявые волосы, я видел, они выбились из-под капюшона. Она шатенка.

– Старая, молодая?

– Ни то ни се. За тридцать, точно. Высокая, не толстуха, если по ногам судить.

– Говоришь, спрашивала дорогу? Куда?

– На Осман вроде. Точно, на Осман. И он ей сказал идти по де ла Вилль и по Д’Анжу…

– Все, поворачивай туда, быстро! Почти сто процентов – там у них точка встречи. Увидишь кого-то из них, Диего или ее, будет возможность – стреляй без разговоров.

– Слушай, а может, она и правда всего-навсего дорогу спрашивала? Может, она ни при чем?

– Мы сегодня уже убрали двоих, которые были ни при чем. Одним больше, одним меньше – думаю, не принципиально. Давай поезжай и не трать время на болтовню.

Опять Мальзерб?! Да они что, все сговорились сегодня – неправильную дорогу указывать Алёне Дмитриевой? И русский швейцар, и этот воистину l’espagnol maudit?! Свинство какое! Издеваются над несчастной заблудившейся женщиной?!

Ну и куда теперь идти, налево или направо? Где искать Осман? Напасть какая-то! Главное, весь Париж утыкан стендами с картами прилегающих районов, а тут, конечно, ничего не видно. Опять спрашивать? Нет уж, спасибо!

Алёна повернулась к неугодному ей Мальзербу спиной и понеслась назад по рю д’Анжу, пытаясь разобраться. Ничего не получалось до тех пор, пока она с налету не вылетела на Фобур Сент-Оноре.

И тут ярость ее мгновенно улеглась. Ведь Фобур, чтоб вы знали, Fraubourg, – это по-французски «предместье». Привет, мсьё Дюма-отец! Именно в этом, мягко выражаясь, предместье (так, на минуточку, теперь это самый центр Парижа) обитал злокозненный Вильфор из романа «Граф Монте-Кристо», а через два квартала находилась собственно улица Сент-Оноре, по которой периодически прогуливались три мушкетера вместе с Д’Артаньяном. Теперь она знала дорогу, потому что на стыке этих двух Сент-Оноре пролегала рю Ройяль, с одной стороны которой находилась площадь Конкорд, то есть Согласия, а с другой – площадь Мадлен, которую писательница Алёна Дмитриева обожала как одну из героинь своих романов[3].

И уже через минуту Алёна увидела здание необычайной красоты – церковь Мадлен. Полюбовавшись прекрасными колоннами, она обежала ее со стороны цветочных павильонов (на этом месте исстари стояли fleuristes, то есть цветочницы, со своими тележками и лотками, переполненными разноцветным благоухающим товаром) и выбежала на бульвар Мадлен, испытывая чудесное ощущение человека, вставшего наконец на правильный путь. На душе сразу стало легко. Теперь прямиком по бульвару Мадлен до рю Комартан, которая ведет на Осман, нет, лучше – до улицы Скриб, любимого драматурга, по ней – мимо Гранд-опера к «Галери Лафайет». Там Алёна уже практически дома. И ни у кого дорогу не надо спрашивать! Нет, все, никаких больше расспросов! А то, понимаешь, любезные французы напосылают ее невесть куда!

И тут Алёна наконец-то узрела сбоку высокий щит с картой прилегающего района и остановилась возле. Нашла маленькую площадь Соссе, на которой видела «проклятого испанца» в синих ушках, обнаружила также рю де ла Вилль, потом рю Д’Анжу… и даже покраснела от осознания собственной дурости. Ну да, эта самая Д’Анжу вела на Мальзерб, но потом-то пересекалась с Османом! И если бы Алёна не взвилась на дыбы, как норовистая лошадка, и не бросилась вскачь куда глаза глядят, она уже давно была бы на Османе… в одном квартале от Сент-Огюстен, как и обещал симпатяга в синих ушках. Итак, он все же был симпатяга, а Алёна Дмитриева – просто балда с явными признаками топографического кретинизма.

Ну и ладно, что же теперь, стреляться, что ли? Не надо, тем паче, что и огнестрельного оружия нету. Придется смириться с тем, что обнаружила у себя очередной недостаток. Как-то сжиться с этим. Алёна Дмитриева не сомневалась, что это ей удастся. В конце концов, с остальными – с немалым, надо сказать, их количеством – она ведь сжилась и даже полюбила их. Надо для начала просто выкинуть этот случай из головы. Забыть о том, как повернула на Сент-Огюстен не туда, как швейцар направил ее не в ту сторону… а все же, зачем он это сделал?! Вот пойти бы туда снова и спросить…

Да ну, пусть живет.

Алёна шла по бульвару, глазея по сторонам. Многочисленные парижские витрины уже давно не приковывали ее внимания, утомила ее их красота и разнообразие, ну вот разве что встретится нечто из ряда вон… ну там ботфорты невероятного ультра-радикально-нежно-зеленого цвета от Жерара Дареля… Конечно, писательница Дмитриева такие в жизни не наденет: не вовсе обезумела – тысячу евро отдавать за обувь, в которой и пойти-то некуда. В них вообще вряд ли возможно ходить, на такой-то платформе, это же сантиметров семь, не меньше! Ну разве что осторожно высунуть ножку из «Линкольна» («Роллс-Ройса», «Мерседеса», нужное подчеркнуть) и быть подхваченной кавалером. Кавалер у Алёны Дмитриевой имелся, и даже не один, а вот автомобиля не было. Поэтому сапогам была вынесена категорическая резолюция: «Отказать!»

А в следующую секунду сапоги, автомобили и кавалеры были позабыты, потому что Алёнин блуждающий взор наткнулся на газетный киоск. Вернее, на газету «Голос Москвы», выставленную на одном из стендов.

Само собой, сначала Алёна решила, что у нее случился глюк, а проще говоря, мерещится ей. В Париже, на бульваре Мадлен – «Голос Москвы»! Типичный глюк. Потом она увидела рядом «АиФ» и «Комсомолку» и поняла, что у этого продавца, наверное, есть русские клиенты, вот он и старается по мере сил удовлетворять спрос. Интересно, что же это за «Голос Москвы» такой? Наверное, новая газета. Бросались в глаза яркие, крупные заголовки: «УДАЛОСЬ ПРЕДОТВРАТИТЬ НОВЫЙ ТЕРАКТ НА ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ», «ДЕПУТАТ ГОСДУМЫ ЛИШИЛСЯ СТАТУСА НЕПРИКАСАЕМОГО», «ПЕВЕЦ МАТВЕЙ ОКАЗАЛСЯ МУЖЧИНОЙ», «ШУМИЛОВЫ В АУТЕ, ТЕПЕРЬ ОЧЕРЕДЬ ЗА КАНАВОЙ!» Певец Матвей оказался мужчиной?! Интересная постановка вопроса! А кем он должен оказаться?! Ох, умеют, конечно, господа газетчики интриговать! Купить, что ли, этот самый «Голос»? А почему бы и нет? Наверное, Марине тоже будет интересно. Марина не любила читать газеты в Интернете, поэтому Алёна вечно тащила ей from Russia with love невероятное количество бумажного хлама.

Продавец был занят с двумя немолодыми англичанками, которые желали приобрести эротический журнал с умопомрачительно красивым и неправдоподобно-мощно оснащенным юношей на обложке. Учитывая, что англичанки-пуританки очень стеснялись своего стремления иметь этого молодца хотя бы в глянцево-журнальном варианте, они жеманились, показывали то на одну обложку, то на другую, хотя глаза их были просто прикованы к полурасстегнутой ширинке. Продавец не меньше покупательниц был увлечен игрой, поэтому Алёна не стала его отвлекать: положила на прилавок пять евро – слушайте, оказывается, московская пресса просто на вес золота, вот рядом на стойке «Le Mond» и «Figaro» всего за один евро и сорок сантимов, вот «Русская мысль», которая издается в Париже, за два с половиной евро, но не за пять же! – взяла со стенда «Голос Москвы» – номер оказался последним, вот чудеса, за такие деньги, а все расхватали! – и пошла своей дорогой. Разумеется, шла она недолго: не удержалась, чтобы не открыть газету (некоторые страницы не были разрезаны, Алёна не стала их разрывать, чтобы не порвать плотную бумагу) и не пробежать взглядом по другим заголовкам. И замерла, потому что прочла следующее: «Женский детектив умирает».

Выше уже упоминалось, что наша героиня занимается этим хлопотным, нервным, не шибко прибыльным, но исключительно приятным ремеслом. Ее сотрудничество с издательством «Глобус» длилось уже лет, не соврать, пятнадцать, и писательница Дмитриева осчастливила и издателей, и читателей почти сотней романчиков. К числу властителей умов она не принадлежала, однако и у нее имелись пылкие поклонники и поклонницы. Жизни вне своих романов и их создания она себе не мыслила, а потому, прочитав упаднический заголовок, ощутила, что у нее повышается температура, падает давление, начинается тахикардия… в общем, налицо приближение печальной смерти.