Дасти — полная противоположность лейтенанту Стивенсу, размышлял Мэллори. Молодой, восторженный, подтянутый, вежливый, безукоризненно одетый Стивенс и поджарый, худой, жилистый, чрезвычайно выносливый, с почти патологическим отвращением к внешнему лоску Миллер. Прозвище «Дасти» — запылённый — очень подходило к нему. В отличие от Стивенса он ни разу не поднимался на горный склон. Немногие греческие слова, которые знал Дасти, вы не нашли бы ни в одном словаре. Но оба эти обстоятельства не имели никакого значения. Выбрали Миллера по одной причине. Руководителям британской разведки на Среднем Востоке он был известен как высшей пробы подрывник, находчивый и хладнокровный, умеющий аккуратно и точно работать; как лучший в Южной Европе специалист по этой части.
Сзади Миллера сидел старшина береговой службы радиосвязи ВМС Кейси Браун. Невысокий, темноволосый и плотный, он был родом с берегов реки Клайд. В мирное время Браун работал механиком-наладчиком на знаменитой верфи в Гарелохе. Не поняв, что перед ними мастер — золотые руки, сущая находка для машинного отделения любого корабля, флотские чиновники сделали его связистом. Неудача Кейси Брауна оказалась на руку Кейту Мэллори. Браун будет за механика на судне, которое должно доставить их на Наварон, и станет поддерживать связь со штабом. В послужном списке Брауна указано, что он первоклассный знаток партизанской войны, ветеран-десантник и дважды награждён за подвиги — в Эгейском море и у побережья Ливии.
Пятый и последний участник группы сидел сзади. Мэллори незачем было оборачиваться, чтобы увидеть его. Капитан знал его лучше родной матери. На Крите Андреа был его правой рукой все эти долгие восемнадцать месяцев. С крупной фигурой, громким смехом и трагическим прошлым. Они вместе ели, жили, спали в пещерах, в расщелинах скал, в заброшенных пастушьих хижинах, постоянно преследуемые немецкими дозорами и самолётами. Андреа стал его alter ego, его Doppelganger[1].
Посмотрев на Андреа, Мэллори видел себя как в зеркале. Андреа выбрали вовсе не потому, что он был греком, хорошо знал язык, обычаи и образ мыслей островитян. И даже не потому, что они с Мэллори понимали друг друга с полуслова, хотя и это имело значение. Его взяли исключительно для охраны и безопасности группы. Удивительно терпеливый, спокойный и беспощадный к врагам грек был чрезвычайно подвижен, несмотря на свой рост. Лень и медлительность могли мгновенно смениться взрывом неистовой ярости — таков был Андреа, великолепный военный механизм. Он был их гарантией от неудач.
Мэллори снова посмотрел в иллюминатор и еле заметно кивнул, удовлетворённый. Дженсену не удалось бы набрать лучшей группы, обшарь он всё Средиземноморье. Неожиданно капитан понял, что к этому-то и стремился каперанг. Ведь Миллера и Брауна отозвали в Александрию почти месяц назад. Почти тогда же на крейсер, базировавшийся на Мальте, прислали замену Стивенсу.
И если бы устройство для зарядки аккумуляторов не сорвалось в ущелье в Белых горах, если бы взмыленный посыльный с ближайшего поста радиоразведки не потерял неделю, чтобы добраться до них, преодолев пятьдесят миль по заснеженным горам, избегая встреч с немецкими дозорами, и ещё пять суток, чтобы отыскать их с Андреа, оба они оказались бы в Александрии почти двумя неделями раньше. Каперанг ещё больше вырос в глазах Мэллори. Дженсен умеет смотреть далеко вперёд и наверняка принял нужные меры задолго до выброски обоих воздушных десантов на остров Наварон, окончившихся провалом.
В восемь часов в самолёте стало совсем темно. Мэллори поднялся и вошёл в кабину пилотов. Окутанный клубами табачного дыма, командир корабля пил кофе. Второй пилот, вялым жестом поприветствовав Мэллори, со скучающим видом рассматривал открывавшуюся перед ним картину.
— Добрый вечер, — с улыбкой сказал капитан. — Не помешаю?
— Милости просим, — заверил его командир корабля. — Можно без стука.
— Я думал, что вы заняты… — Мэллори помолчал и, наблюдая за бездельниками, поинтересовался:
— А кто же ведёт самолёт?
— Джордж. Автопилот, — рукой, в которой держал чашку кофе, лётчик показал на низкий чёрный ящик, едва различимый в полумраке. — Трудяга, ошибается реже, чем тот лентяй, который должен нести вахту… Чем-то расстроены, капитан?
— Да. Какие вам даны распоряжения на сей раз?
— Забросить твоих лбов в Кастельроссо, когда хорошенько стемнеет, — помолчав, командир добавил:
— Не понимаю. Гонять такую махину, чтобы доставить всего пять человек и двести фунтов снаряжения. Тем более в Кастельроссо. Тем более в темноте. Последний гидроплан, что летел сюда в темноте, утонул. Подводные препятствия или что-то вроде. Спаслось всего двое.
— Знаю. Слышал об этом. Сожалею, но у меня тоже приказ. А что до остального — забудьте. Кроме шуток. Предупредите экипаж, чтобы держали язык за зубами. Они нас в глаза не видели.
— Нас уже стращали военно-полевым судом, — мрачно кивнул пилот, — можно подумать, что идёт война…
— Так оно и есть… Мы оставим здесь пару ящиков. Отправимся на берег в другой одежде. Когда вернётесь, наше барахло у вас заберут.
— Лады. Желаю вам удачи, капитан. Секреты секретами, но, сдаётся мне, удача вам будет нужна.
— Если так, то для начала высадите нас в собранном виде, — улыбнулся Мэллори.
— Не переживай, братишка, — уверенно сказал пилот. — Не бери в голову. Я ведь и сам нахожусь в этой этажерке.
В ушах ещё звучал грохот мощных моторов «сандерленда», а уже из темноты неслышно появилась тупоносая моторная лодка и пришвартовалась к сверкающему корпусу гидроплана. Времени понапрасну не теряли. Через минуту все пятеро со своим снаряжением оказались на борту моторки, а спустя ещё минуту лодка уже тёрлась бортом о каменный причал Кастельроссо.
Взлетели два конца, подхваченные и тотчас закреплённые ловкими руками. Вделанная а углубление в каменном причале ржавая лестница уходила к усыпанному звёздами тёмному небу. Едва Мэллори поднялся на последнюю ступеньку, из мрака выступила чья-то фигура.
— Капитан Мэллори?
— Я. Это я.
— Армейский капитан Бриггс. Извольте приказать вашим людям подождать здесь. Вас хочет видеть полковник. — Капитан Бриггс говорил в нос и не слишком приветливо.
Мэллори, готовый вспылить, промолчал. Похоже, этот Бриггс любитель поспать и выпить. Видно, их поздний визит оторвал его от одного или обоих этих занятий. Тот ещё вояка.
Оба вернулись минут через десять в сопровождении третьего.
Мэллори всмотрелся в троих, стоявших на краю пирса, и, узнав их, огляделся вокруг.
— А Миллер куда исчез? — спросил он.
— Здесь я, шеф, здесь, — простонал Миллер, сидевший, опершись спиной о массивную швартовную тумбу, и с усилием поднялся на ноги. — Отдыхал, шеф. Приходил в себя после утомительного путешествия, как бы вы выразились.
— Когда вы все придёте в себя, — едко заметил Бриггс, Мэтьюз проводит вас в отведённое вам помещение. Вы остаётесь в распоряжении капитана, Мэтьюз. Приказ полковника, — произнёс Бриггс тоном, который не оставлял сомнений, что приказ полковника сущий вздор. — Не забудьте, капитан, полковник сказал, у вас два часа.
— Знаю, — устало ответил Мэллори. — Полковник со мной разговаривал. Забыли? Ну, ребятки, пошли, если готовы.
— А наше снаряжение, сэр? — спросил Стивенс.
— Оставьте его здесь. Ну, Мэтьюз, показывайте дорогу.
Следом за Мэтьюзом они шли по пирсу, потом по нескончаемым выщербленным ступеням. Шли гуськом, неслышно ступая каучуковыми подошвами по камням. Поднявшись наверх, вестовой круто повернул направо. Спустившись по узкому извилистому переулку, вошли в дом, вскарабкались по скрипучей деревянной лестнице. Мэтьюз открыл первую дверь в коридоре.
— Сюда, сэр. Подожду вас у двери.
— Лучше подожди внизу, — посоветовал Мэллори. — Не обижайся, Мэтьюз, но чем меньше будешь знать, тем лучше.
Войдя за своими спутниками в помещение, Мэллори затворил дверь. Тесная, неприглядная комнатёнка, окна занавешены тяжёлыми, плотными портьерами. Стол, с полдюжины стульев. В дальнем углу скрипнули пружины единственной кровати. Сложив на затылке руки, капрал Миллер блаженно потянулся.
— Здорово! — восхищённо проговорил он. — Прямо номер в отеле. Совсем как дома. Правда, обстановка скудновата. — Тут он спохватился. — А где же вы собираетесь спать, ребятки?
— А мы и не собираемся спать, да и тебе не придётся. Через два часа трогаемся дальше.
С кровати донёсся стон.
— Хватит валяться, служивый, — безжалостно продолжал Мэллори. — Поднимайся.
Охая, Миллер сбросил ноги с кровати и внимательно посмотрел на Андреа. Рослый грек методично осматривал комнату, открывал шкафы, переворачивал картины, заглядывал за портьеры и под кровать.
— Что это он делает? — поинтересовался Миллер. — Пыль вытирает?
