- Отец! - прервал его размышления мальчик, - Отдохни немного, а мы сейчас придем. - И потянул за собой Машу, которая взволнованно смотрела на Алексея, словно порываясь что-то сказать.
Алексей кивнул, хотя ему было совсем не по себе, как он потом признавался, остаться одному в таинственном средоточии сил планеты. Усевшись у подножия внушительного великана, прожившего на свете, наверное, многие тысячелетия, он осмотрелся, потом улегся на мягкую траву и прикрыл глаза. Легкий дурманящий аромат, от которого на мгновение блаженно закружилась голова, незаметно подкрался к нему. Алексей встревожился, сел и прислонился к теплой, почти горячей коре дерева, осторожно проведя по ней ладонью. И вдруг его сердце бурно забилось.
К нему приближалась юная женщина. Она шла, слегка улыбаясь, и была как чудо, в которое верит ребенок, а порою и умудренный жизнью человек, не разучившийся удивляться и радоваться. Когда она заговорила, трогательная робость послышалась в ее голосе.
- Ты так жаждал меня увидеть, что я попросила твоих детей привести тебя.
- Кто ты? - спросил он срывающимся голосом.
- Титания! Вы, люди, так меня назвали. Ты видишь меня такой, какой хотел бы увидеть.
- Значит, ты не существуешь?
- И да и нет. Что вы хотите от меня, люди?
- Знания.
- И только? А понять мир, в который вы пришли, для вас это не важно?
- Понимание приходит со знанием.
- Не всегда. Можно смотреть и слушать и ничего не почувствовать. Мой мир полон голосов, но вы так мало расположены их услышать. Вы только хотите взять, но неужели вы ничего не найдете для меня в своих сердцах? Кроме имени... - как лесной колокольчик прозвучал ее смех... - Титания!..
- Титания! - воскликнул он, протягивая руки...
- Алеша! Алеша!.. - отчаянными глазами смотрела на него Кэтрин. - Что с тобой? Очнись!
Он встряхнул головой, прогоняя наваждение, медленно поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам, и увидел приближающихся из глубины леса кентавров.
- Мама! - строго обратился мальчик к Кэтрин. - Ты пришла слишком рано. Я сам позвал бы тебя.
- Что случилось, Алеша? - с изумлением спросила она, глядя то на него, то на кентавров.
- Я просто увидел чудесный сон, - сказал он весело, - а ты меня не вовремя разбудила.
- Пойдем отсюда поскорее, я боюсь, вдруг прилив гравитации застанет нас здесь. - Кэтрин уцепилась за его руку.
- Теперь нам ничто не угрожает на этой планете. - Он обнял жену, и они вместе с кентаврами направились к базе.
Когда Алексей рассказал коллегам о своем визите в заповедный лес, все сошлись на том, что это была галлюцинация, приступ эвфории под влиянием наркотических испарений. Впрочем, было решено провести пассивный полевой эксперимент в масштабе материка, на котором была расположена база. Около месяца, позабыв о гравитационных приливах, заметно ослабевших, ученые размещали датчики в массивах лесов по предложенной Алексеем координатной сетке.
Он потерял сон, пытаясь проследить за установкой каждого прибора, чтобы исключить возможность отступления от жесткого правила: не заниматься вивисекцией - только регистрировать заданные параметры.
Иван день и ночь сидел за пультом "Феникса", готовясь к приему потока информации, которая должна была одновременно поступать со всего материка. Чтобы увеличить резервы емкости памяти "Феникса", Иван уговорил Александрова временно подсоединить электронный мозг корабля.
Только кентавры, казалось, остались в стороне от лихорадочной деятельности людей, но все время были среди них. Кентавров так и прозвали - "титанический патруль". В этой шутке была немалая доля правды. Однако и они не сумели за всем уследить. Когда после контрольной проверки систем и блоков "Феникса" он был включен на автоматический прием информации от датчиков, сразу же в районе леса начался гравитационный шторм.
Алексей решил сам проверить датчики в лесу. Едва выйдя из командного пункта, он сразу же увидел беспокойно ходивших возле базы кентавров. Не сказав ему ни слова, они помчались в непроглядной ночи по знакомой дороге. Алексей даже не удивился, что может сейчас делать такие длинные прыжки, как во времена первой практики на Луне. "Никогда еще не был так велик отлив", - подумалось ему. Но падение гравитации неизбежно было связано с разряжением атмосферы, хотя, к счастью, и не в линейной зависимости. Поэтому, подбегая к лесу, он совсем запыхался. Кентавры молча бежали рядом, и он слышал их бурное, затрудненное дыхание.
От деревьев исходил золотисто-пурпурный свет, но тревожный трепет пробегал по ним. А три дерева словно полыхали кроваво-багровым пламенем. Он подбежал к ближайшему и с гневным возгласом оборвал провода датчиков. Опустившись на колени, осторожно вытащил заземление, безжалостно загнанное в корень, очевидно, в болевую точку дерева. Быстро освободил остальные и, пока стоял в растерянности, соображая, как залечить раны, с удивлением увидел, что они на его глазах затянулись и пульсирующее мерцание деревьев ослабело, приобрело обычный спокойный характер.
Он стоял вместе с кентаврами в центре поляны, и величественная музыка, неслышимый торжественный хорал поднимался из таинственных планетных глубин, подступая к сердцу никогда не испытанным восторгом. Алексей думал о том, что только древним поэтам удавалось когда-то с потрясающей выразительностью сказать о кровном родстве людей со всей Вселенной, определяющем их поступки и мысли.
Возвращались Алексей с ребятами медленно, не торопясь, и ночная прохлада овевала их разгоряченные тела. Неподалеку от базы их встретили Иван и Майкл, стоявшие наготове у гравибота. Проводив спотыкавшихся от усталости кентавров в их дом, ученые вернулись в командный пункт и начали эксперимент, который продолжался несколько дней. Много времени отняло обсуждение полученных данных, способов их обработки и интерпретации, но никаких особенных открытий, как и подозревал Алексей, они не сделали.
После окончания одного из этапов исследования Алексей остался дежурить на командном пункте. Расхаживая по комнате, он обдумывал ход дальнейших работ и не мог отделаться от чувства мучительной неудовлетворенности. Будет составлена карта изограв материка, затем всей планеты. Повторив замеры несколько раз в разное время года и суток, они получат, казалось бы, достаточно полную картину гравитационного режима. Но разве это главная цель работы на такой уникальной планете, как Титания? Нет, нужно найти язык символов, код условных понятий для общения с планетой!
Рассеянно перебирая стопки бумаг, он натолкнулся на генетические карты кентавров и замер, пораженный неожиданной мыслью: что, если общение на генетическом уровне, на уровне генетического пароля: мы - одной крови, ты и я! - разговаривал сам с собой Алексей. - Общение на уровне крови? Голос крови это, конечно, чепуха, но чем мы рискуем? Пожалуй, только тем, что на вопрос, заданный на пороге ощущений, мы получим ответ на пороге сознания. Может ли это быть общением в нашем представлении? Значит, нужны трансляторы, переводчики с языка на язык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
