Читаем без скачивания Дело без трупа - Лео Брюс

Возможно, подумал я, всё-таки уже утро. Возможно, кто-то уже ходит по дому, подметая нижние комнаты. Я не ранняя пташка и понятия не имею, светло или темно бывает на улице, когда начинаются работы по дому. Я нащупал часы на столике около кровати и посмотрел на светящиеся диски. Три часа. Слишком рано.

Я прислушался, пытаясь убедить себя, что мне показалось. Но нет. Звук было невозможно идентифицировать, но конечно же, какой-то звук был.

Внезапно я обнаружил, что сон полностью покинул меня. Здесь и сейчас, если когда-либо в жизни, у меня был шанс. Кто-то вошёл в клубную комнату, где лежит труп молодого Роджерса. Возможно, цель состоит в том, чтобы что-то похитить. Возможно, кто-то хочет похитить само тело. Безотносительно того, в чём состоит план злоумышленника, нужно ему помешать и выявить, кто он такой. Его поимка, вероятно, позволит раскрыть всю тайну, стоящую перед Бифом. И мне давалась возможность внести реальный вклад в расследование…

Я тихонечко выскользнул из кровати и надел халат. Я задумался, надевать ли обувь. Без неё было чувство некоторой незащищённости, но в обуви трудно подкрасться бесшумно. Я не стал надевать ботинки, медленно и тихо пересёк комнату и благополучно добрался до лестницы. Затем начал спускаться.

Не так часто случается, что простому летописцу преступлений доводится получать острые ощущения. Обычно его работа заключается в том, чтобы посещать, проявляя по возможности побольше невежества, тоскливые патологоанатомические вскрытия, и слушать, опять же без демонстрации особой сообразительности, разъяснения, предлагаемые мэтром. Но в течение последующих нескольких минут я испытаю все волнения, присущие охотнику. Я собираюсь провести собственную, причём важную, часть расследования.

Моё воображение несколько разыгралось. Прежде, чем открыть дверь, я уже был готов  увидеть, что мёртвые восстали, что сам молодой Роджерс покинул хлипкий диван и идёт через комнату на меня. Да, конечно, я уже видел его мертвенно бледное лицо, касался его холодного и окоченевшего тела и абсолютно точно знал, что тот мёртв. Но в три часа ночи, разбуженный шумом из комнаты, где лежит его труп, я был готов поверить во что угодно.

Я положил руку на ручку двери клубной комнаты и начал очень тихо её поворачивать. Я не знал точно, где находится выключатель электрического освещения, но, когда дверь немного приоткрылась, я увидел, что света  от уличной лампы вполне достаточно, чтобы видеть всю комнату. Я резко распахнул дверь и осмотрелся.

Кружевные занавески перед окном развевались внутрь комнаты, а окно было широко распахнуто, но в поле моего зрения не было никого. Я нашёл и включил выключатель, но сильный свет не выявил ничего нового. Труп на диване казался непотревоженным, тем не менее я подошёл и отвернул покрывало. Молодой Роджерс лежал так же, как мы его оставили. Я отвернулся, всё ещё волнуясь.

Необычным было лишь открытое окно. Я высунулся из него и осмотрел улицу. В поле зрения не было никого, а на меня яростно накинулся дождь. Я поспешно закрыл окно и задвинул шпингалет.

Кто-то заходил в комнату, в этом не могло быть сомнения. Но кто? И с какой целью? Если он рассчитывал найти что-то в карманах мертвеца, то его ждало разочарование, поскольку мы вынули всё ещё в баре. Возможно, у ночного гостя была несколько иная цель, а я его спугнул.

В конце концов, подумал я, лучше всего позвонить Бифу. Он не любил, когда его тревожат в такой час, но должен же он узнать о происшествии. Я прошёл в гостиную, где был аппарат и осторожно, чтобы не потревожить никого из Симмонсов, назвал его номер.

В течение долгого времени я слышал лишь гудки. Но затем в трубке раздался голос сержанта, звучащий не очень отчётливо и даже обиженно.

— В чём дело? — спросил он.

— Биф, это Таунсенд. Кто-то только что проник в клубную комнату «Митры».

— Вы его поймали?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Я услышал его из своей комнаты наверху и спустился. В комнате никого не было, но окно, которое выходит на улицу, было открыто.

— Симмонс оставлял его открытым?

— Конечно нет. Вы же были с ним, когда мы вносили труп.

— Это забавно.

Я был усталым и раздражённым.

— Не знаю, что в этом забавного, — сказал я. — Не вижу ничего забавного в том, чтобы быть разбуженным в это время ночи. Что вы собираетесь делать?

— Делать? Что вы имеете в виду?

— Ну…

Разговор наш был не очень продуктивным.

— Не вижу, что я могу сделать. Вы говорите, что он сбежал. Что же тогда можно сделать?

Я уже собирался со злости бросить трубку, когда Биф заговорил вновь.

— Вот что я вам скажу, — сказал он, как будто именно в этот момент на него снизошло вдохновение, — я пришлю констебля. Он позаботится обо всём. А вы пока ждите…

И прежде, чем я смог ответить, именно он, а не я, положил трубку.

Сложилась просто абсурдная и весьма неприятная ситуация. Мне не хотелось возвращаться в кровать, пока не появился констебль, поскольку он, скорее всего, перебудит весь дом, если внизу никого не окажется. Я почувствовал, что у моего старого приятеля Бифа появился счастливый шанс получить ещё одно крупное дело, но он явно начинает всё портить. Я был сердит и расстроен, сидя в этой пустой комнате в компании с трупом молодого Роджерса.

Но прошло не так много времени, как, взглянув в окно, я видел, что через дорогу идёт молодой полицейский. Я вновь открыл окно, воспользовавшись мгновенным перерывом в дожде. Передо мной стоял молодой, довольно красивый парень, по комплекции напоминающий боксёра.

— Меня прислал сержант Биф, сэр, — сказал он.

— Хорошо. — И я рассказал ему, что произошло.

Он приятно улыбнулся, и трудно было поверить, что его только что подняли с кровати и выгнали на улицу в дождливую ночь.

— Всё в порядке, сэр, — сказал он. — Положитесь на меня! Можете возвращаться в кровать.

Что я с удовольствием и сделал.

ГЛАВА V

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что дождь прекратился, а ветер стих. Зимнее солнце даже сделало попытку пробиться сквозь тучи и поднять настроение. Но когда я спустился к завтраку, то обнаружил, что миссис Симмонс ходит на цыпочках и говорит шёпотом. Этим она подчёркивала, что в доме труп.

Около десяти часов прибыл сержант Биф, выглядя весьма удручённым.

— Ну? — спросил я его, когда опустошил последнюю чашку чая и зажёг сигарету.

— Я дозвонился до них, — сказал он, — но лишь нашёл новые проблемы на собственную шею. Похоже, что там не считают это событие чем-то из ряда вон выходящим. Мне поручено проследить вчерашние передвижения молодого Роджерса и выяснить, кого он прибил.

— Я был уверен, что они к этому отнесутся именно так, — сказал я. — Вечером мне казалось, что вы сдались слишком быстро. В конце концов, убийство произошло только вчера. Труп просто обязан обнаружиться. Как Роджерс, в конце концов, мог бы от него избавиться? Или же вы услышите, что кто-то пропал.

— Возможно, вы правы. По крайней мере, я на это надеюсь. Но в этом деле есть несколько моментов, которые мне не нравятся. Почему молодой Роджерс не сказал, кого он убил? Решил признаться, а затем отравиться. С тем же успехом он мог заявить, что, мол, я убил такого-то и таким-то образом,  не так ли?

— Ну, если речь идёт о его тёте, то это понятно. Для него признаться в этом было бы уже чересчур.

— Не думаю, что это была его тётка. Так или иначе, она должна прибыть в одиннадцать пятнадцать, и я собираюсь на станцию проверить, появится ли она.

— Я с вами, — заявил я.

Лишь вчера вечером я решил было возвратиться в Лондон и сбежать от расследования этого слишком неприятного дела. Но после моего ночного приключения, я не мог поступить так. Моё любопытство разыгралось.

Мы вышли из «Митры» и направились по оживлённой центральной улице этого небольшого городка. Сержант отвечал на приветствия почти раздражённо и был явно не в духе. По утрам, как я полагал, его печень была не в самой лучшей форме, а сегодня ему ещё и не удалось как следует выспаться. Я поглядел на него и отметил, что выражение его лица было мрачным, глаза налились кровью, и кончики рыжих усов печально свисали вниз.

На платформе уже нетерпеливо вышагивал взад и вперёд маленький мистер Роджерс. Пришёл он явно ещё раньше, а до прибытия поезда оставалось целых десять минут. Мне подумалось, что  выглядит он каким-то помятым и вызывает жалость; он был слишком озабочен, чтобы заметить, как наступил в лужу в дальнем конце платформы. Он не видел нас, а сержант Биф явно не стремился с ним встречаться, поскольку сразу направился в комнату отдыха, которая только что открылась.

— Вы что будете… — спросил он меня.

Я только что позавтракал, но Биф глотал пиво с явным наслаждением.

— Так-то лучше! — вздохнул он, ставя стакан.