На самом деле Наполеон III вернул галлов на их точное место в истории. В 1861 году он отдал распоряжение о проведении археологических раскопок там, где предположительно находилась Алезия, – в Бургундии. Исследователи, в свою очередь, получив на это деньги, сделали все возможное, чтобы его удовлетворить. Император хотел удостовериться, хранит ли земля свидетельства той грандиозной битвы, которая внезапно приобрела статус одного из главных событий в истории Франции. Действительно, ученые искали и ученые нашли… Ровно пять галльских монет, два бронзовых предмета с печатью Верцингеторига, сто сорок четыре римские монеты, канавы, заборы и одну стелу, где, кажется, написано «ALISIIA»… Замечательный урожай. Слишком хороший, по мнению некоторых. Недовольные представляли, что археологи Наполеона III каким-то секретным образом договорились с реальностью… Чтобы удовлетворить императора.
В любом случае это он, император Франции, правит сейчас Алезией… В 1865 году на поле битвы, ставшем полем археологических раскопок, установили огромную статую Верцингеторига. Скульптор Эме Милле придал вождю арвернов черты Наполеона III.
В Лютеции происходившие изменения нашли отражение в камне. Начавшийся век окажется мирным веком спокойствия и созидания. Для того чтобы стать частью декора берегов Сены, Лютеции нужен покой. Время суеты стихает, рождается новый город. Судьба, кажется, ревниво следит за колыбелью Парижа для будущего. Стихли раздоры между людьми, прекратились стычки и сражения во имя славной смерти на поле боя. Паризии и римляне сложили оружие, они занимаются строительством. Благословенная эпоха – никогда уже больше не будет на этой земле такого долгого периода спокойной жизни.
Я иду по той самой дороге, по которой римские жители приходили в Лютецию. Они проходили там, где сейчас «итальянские ворота» города[2], следовали по проспекту Итали и (аvenue d’Italie), пересекали будущую площадь Италии (place d’Italie), затем шли по современному проспекту Гобелен (avenue des Gobelins) до площади Сен-Медар (place Saint-Médard), потом по улице Муффетар (rue Mouffetard) поднимались на холм Сен-Женевьев (Sainte-Geneviève)…
Римская Лютеция не позволяет себе следовать за капризами реки: особой римской части города было бы неудобно в зыбучих трясинах и болотах. Она, в видении Рима, должна размещаться на заметной скале. Вот почему необходимо подняться по улице Муффетар – этому живому напоминанию о старинном названии горы Сен-Женевьев. Римляне дали холму имя Mons Cetarius – «гора рыбных торговцев»… Вот что значит иметь рядом реку!
Римский мир, установившийся в эту эпоху, сделал Лютецию открытым городом без крепостных стен. Путник, поднявшись на вершину холма, видел перед собой потрясающий вид сверкающего города.
Во II веке Лютеция – это место для любых удовольствий. Здесь веселятся и отвлекаются от повседневных забот. Кроме того, взгляд путешественника сразу же привлекает гигантское строительство – амфитеатр. Его воздвигают между холмом и рекой, чуть в стороне от города; трибуны на 15 тысяч мест образуют дугу по окружности. Расположение здания выбрано из-за особой топографии местности: архитекторы строят конструкцию таким образом, чтобы выгодно использовать освещение восходящего солнца. Ко всему прочему, зрители наслаждаются прекрасным видом на реку Бьевр (Bièvre), несущую свои воды на фоне двух лесистых холмов, которые станут затем станциями «Менильмонтан» («Ménilmontant») и «Бельвиль» («Belleville»). Место просто роскошное.
Этот амфитеатр, самый красивый и самый богатый во всей Галлии, может похвастаться каменными барельефами, мозаичными колоннами, статуями богов для поклонения. Не забыта ни одна техническая деталь: ниши, выдолбленные в глубине сцены, обеспечивают великолепную акустику. Что касается комфорта, то он выше всяких похвал: тканевое полотно натягивается сверху над рядами с целью оградить зрителей от жаркого солнца или досадного дождя.
Галлы и римляне перемешались между собой и куда-то бегут, последуем и мы за ними. Давайте спустимся с холма по лестнице на улицу Роллен (rue Rollin)…
Когда вы подходите к амфитеатру, кажется, что вся мощь Рима собралась и представлена в этом импозантном фасаде и элегантных арках. Пройти через стену можно через два больших входа, поддерживаемых кариатидами, чьи каменные взгляды бесстрашно, но с нежностью наблюдают за человеческой суетой.
Приобщение к римской моде происходит в Лютеции в радости вакханалий, однако жители испытывают равное удовольствие и от спектаклей трагических актеров. Колонизаторы и колонизированные разделяют одинаковое чувство поклонения перед древними авторами. Когда они хотят смеяться, они смотрят комедию Плавта. Его пьеса «Золотой горшок» – гарантированный успех у публики. Любому зрителю нравится следить за приключениями старого скряги, нашедшего горшок, полный золота. Но такая удачная находка становится для старика источником мучений: навязчивая идея, что какой-нибудь вор украдет его сокровище, до смерти тревожит его.
Вне всякого сомнения, в Лютеции играют и трагедию «Вакханки» самого известного греческого поэта Эврипида. Зрители замирают и, затаив дыхание, внимают хору, расположившемуся внизу арены. Он начинает исполнять жалобную оду, печальные звуки ее плавно поднимаются по трибунам.
Иногда на арене цирка в Лютеции брызжет кровь. Римские игрища не всегда такие тихие и невинные, как комедии Плавта и трагедии Эврипида. В клетки посажены дикие животные, следующим же вечером они выйдут потрошить гладиаторов… Бешеные тигры и львы внезапно появляются на песке. Порой ни шлема, ни меча, ни сетки не хватает гладиатору, чтобы победить зверя, и тогда толпа поднимается и с трепетом наблюдает за тем, как мощные когти и клыки разрывают бойца в клочья.
В честной борьбе, которая предположительно дает всем урок храбрости, гладиаторы предлагают зрителям сверхжестокий спектакль насилия – он ценится в Лютеции так же высоко, как и по всей империи.
Но все же самое любимое зрелище – смелый бой гладиаторов на смерть. Все бегут посмотреть на знаменитостей – людей, олицетворяющих собой мужскую мощь и красоту. В честной борьбе, которая предположительно дает всем урок храбрости, гладиаторы предлагают зрителям сверхжестокий спектакль насилия – он ценится в Лютеции так же высоко, как и по всей империи. Они борются на крайнем пределе своих сил, они избивают друг друга до полусмерти, они истекают кровью… Через какое-то время трезубец противника пронзает тело, и соперник валится с ног. Земля арены окрашивается кровью, побежденного уносят через ворота Либитины, богини смерти. И толпа сходит с ума, толпа вскакивает с мест. Завтра на том же самом месте старый скряга Плавта будет смешить эту же толпу. Вот как все происходило на арене Лютеции…
Когда же на аренах Лютеции начали играть в петанг?В 280 году, во время нашествия варваров, арену разрушили. Амфитеатр стал сначала кладбищем, а затем его и вовсе засыпали, когда возводили крепостную стену Филиппа Августа в XIII веке. Потом забвение…
Надо было дождаться XIX века с его слепым увлечением археологией. Во время прокладки улицы Монж (rue Monge) начиная с 1860 года на уровне дома № 49 рабочие, когда рыли землю, наткнулись на очень странные остатки… Старая каменная кладка увидела свет, а затем исследователи расширили свои поиски на соседний участок, который приобрела Главная омнибусная компания для строительства депо… Арены Лютеции вновь появились на поверхности! Но муниципалитет мало волновало это экстраординарное открытие! Намного важнее проложить прямую и большую улицу! В этом безумии строительства и реконструкции античность имела очень слабый голос. Часть арен разрушители уничтожили беспощадными кирками. Более того, арены могли быть уничтожены полностью…
В этот момент в историю вмешался Виктор Гюго. В 1883 году автор «Собора Парижской Богоматери» написал письмо городскому совету столицы: «Невозможно представить себе, что Париж, город будущего, отрекается от живого доказательства того, что он является и городом прошлого. Прошлое ведет в будущее. Арены – это античные свидетельства великого города. Они представляют собой уникальный памятник. Совет, который их уничтожает, в какой-то степени уничтожает самих себя. Сохраните арены Лютеции. Сохраните их любой ценой. Вы совершите полезное дело, а что еще лучше, дадите тем самым прекрасный пример». Слово мэтра услышали. Городской совет утвердил необходимые ассигнования на обустройство площади в аренах. Эта прогулочная зона открылась для публики в 1896 году.
Эти же самые арены, такие огромные и красивые, говорят о важности Лютеции в римской Галлии. Из практически несуществующей точки на карте за какой-то век она превращается в хорошо обустроенный и густо населенный город. Во время этого золотого века на одном только острове Сите проживает около десяти тысяч человек, а город разрастается дальше по левому берегу реки.
