затягивает горло, торопится овладеть.
След прожектора протягивает ожег
жаждущим одиночества.
В полной тьме любовники охотятся
друг на друга: не видишь, кому причиняешь
раны. В полной тьме все сердца открыты
– Кристофер?
Менты не узнали в неоновом безмолвии кофейни:
застывшие маски мертвецов по стенам —
таинственная кристаллография мозга
возлюбленные оставляющие татуировки на памяти
божественны и безмолвны …тону в обаянии сумерек,
друзей окруживших вечер жертвенным
желанием: стразы зависти с несчастными глазами.
В виде огромных колец вкатывается время
в кафедральный зал, где лежит мое прошлое
в детской кроватке: обручи обнимают
настоящее – «подожди», шепчет мгновение,
война беременная солдатами
цветы умирают в собственном аромате
Тахионы зрачков, твоей грустной улыбки.
Обнимаешь меня за шею, фея разочарований —
говорим на разных языках превращая жажду в сухое
вино – кровь в глубине сердец смешивается
в забвение, наполняет Мертвое Море
…папоротники прогрызающие рассвет
хищными очертаниями – Вселенная ждущая
контакта: за русскими будущее, поля
полные потерянных звезд.
опускаешься на колени созвездием Вероники
Византийский ветер…
…византийский ветер терся о камни —
подслушивал, или мечтал. Горизонт густеющий
как мед. Бриллиантовые глаза полярников… рождается
младенец в колыбельной: и опьянели розы – затаили
дыхание
– Всем удачного рождения…
голос проплыл в бездне, свет звезд коснулся крыш.
И девочек, ставших нашими матерями: нет сети,
в которую можно войти – мы уже внутри…
гевеи грезящие хинным ветром…
гравитацию внимания привлекло к твоим глазам,
обожгло дыханием – синтетических обладателей тел,
ангелов с губительным безмолвием на губах
Ощущаю себя чудовищем, Спасителем на
вечеринке. Жизнью ценой в последний
бакс
…в потере памяти,
страдании легком и беспощадном:
– Эта форма вернет нас к жизни?
хирургическое безмолвие
Вторглись в будущее…
Вторглись в будущее черные самолеты.
Компьютерная память жгла, возилась в сердце —
дни разминулись в позолоте объятий…
пули носились в поле —
искали смерть, находили нас.
Солнце.
Клыки кромсают города, события умножаются
у подножий зеркал. Залетел фантом в голову —
соловей проснулся
и мира не стало.
Трассы легли в сердца, в сериалы. Времени мало.
Оттолкнули прошлое как лодку от берега. В шелка
печали укутали королеву: обнявшись, можно было
плакать беззвучно или лететь домой
В лихорадке тел засыпали звуки
Смерть стучала в стенку, прыгала девочка,
считая скакалкой дни
Города, облитые безумием: мы целились в небо.
Попали в любовь. Вечность капитулировала,
обозналась. Время искало нас – в золоте иллюзий,
в одиночестве танцполов – ты стала линией
горизонта… облизывала губы
сухая печаль
любовь сгорает безумной девочкой
Путешествует по дорогам жертвой преступления —
и я чувствую голод
Город удобренный пылью…
Город удобренный пылью и блюзом.
Твои сияющие глаза – воплощалась смерть,
опережая пространство. Обнажала чувства обольщая
слепых: будет больно глазам обнаженным
Обжора-день ржет над жарой!
гремит в подземных переходах, призывает духов
на электрическую свадьбу. Я инфицированный
вселенной ребенок. В солнечном оргазме:
звезды это пустота вывернутая на изнанку!
кошачья прелесть в губах и грация
обхватившая талию
Неон уже вырезал половину города.
Зашил сердца титановой улыбкой.
Она не отзванивается, когда снова умирает в трансе.
Трафареты грозы в разваленном вспышками мире.
Горел оркестр, исторгая крещендо!
Буду рекой в твоем сердце. Подожгу машину
как бумажный бантик – с одной спички.
Или клятву отдам в вечную тьму
…мадригалы сновидений,
сверчки воздвигающие свои аркады:
Средние Века расписались помадой на мандолине!
томятся розы полусмерти, солома в рассохшихся
стропилах: наслаждались ландшафтами до нежной
боли – в головах было бемольно
отвел прядь с ее лба —
эвтаназия похожа на улыбку смерти затянутую в юную
кожу – лоснились на полнолунии воздушные поцелуи,
лебеди белые ускользали от взгляда
прыгаем с палубы в эту пропасть:
итальянский язык опрокидывается в латынь
и в мировую поэзию
В космосе пылают города…
В космосе пылают города. Мы не возвратимся никогда.
Ветер шумит тростником, томится троллейбус
под синим небом – и только наши тени не стареют
Комнаты с вечным полднем…
пустые номера в Его отеле: чайками кружило
в отдалении… вечность одиночества вокруг
Встал из-за стола. Напротив Стэлла сидела:
пора насладиться ею
Параноидальные мысли совершили скачок, что бы
спастись. Остался один патрон в голове: стали мы
запчастями к солдатам воюющим с болью.
Наши роли на площади смерти.
Тревогу, ночную сестру, обнимаю за талию.
Кобра раскачивается нараспев – готовится, или
выжидает… тот самый день, когда барабаны в голове
умолкнут
Южный Крест
Жду. Может, еще кто придет. Прилетит птица-бессмертие – гасить этот щебет… Южный загар так подходит к ее жестам – плавным и нежестоким.
Пора. Теперь Южный Крест будет рвать в небе раковину улыбки! Это уж слишком: я не ждал что так со мной…
Конец ознакомительного фрагмента.
