Отель принадлежал Одинцовым – отцу и сыну. Они же достраивали шикарный гостиничный комплекс «Меркурий», о котором Светланка прожужжала подруге все уши, мол, мы обязательно туда устроимся, пусть только побыстрей закончат строительство. Но раньше Юля и думать не хотела о другом месте.
– Представляешь, племяшка босса уже тут как тут, – сообщила подруга по телефону. – Ты была права – тебя выперли, чтобы взять её. Обидно! Ой, а она так косячит, просто жуть. Тормознутая какая-то. Всё мне приходится разгребать. И все шишки тоже мне!
– Сочувствую, Светуль. Обидно. И я пострадала, и ты.
– Я Вике намекнула, что из-за неё человека уволили. А она мне: ерунда, не выдумывай, не верю! Видимо, та девочка клювом щёлкала.
– Ничего я не щёлкала! И нет у меня никакого клюва! – возмутилась Юля.
– Вот-вот. Юлечка, а когда можно навестить Андрюху в новой клинике? Возьмёшь меня с собой? Или я могу сама съездить.
– Давай я спрошу у Андрея, когда тебе лучше приехать.
Иногда Юле приходила в голову мысль, что у неё было бы гораздо меньше подруг, если бы она не являлась счастливой обладательницей такого классного старшего брата.
…Девушка проверила, как выглядит, убедилась, что строгое платье без рукавов голубого цвета, приготовленное для собеседования, сидит на ней идеально. Она часто слышала комплименты своей фигуре, внешности, да и сама понимала, что они с Андреем выиграли в генетическую лотерею. Природа наградила обоих хорошим здоровьем и яркими внешними данными.
А что в результате?
Родителей давно нет, Андрей в больнице…
Не зря говорят – не родись красивой, а родись счастливой…
Юля по позволила чёрным мыслям взять верх, упрямо тряхнула головой, повесила на плечо белую стёганую сумочку на длинном ремешке и вышла из квартиры.
И сразу обнаружила, что на улице её поджидает… Кондратьев.
Да что же это такое, опять припёрся!
Туша подпирала бок блестящего «мерса». Бизнесмен гонял во рту зубочистку и задумчиво смотрел на Юлю.
Девушка испытала дикое желание нырнуть обратно в подъезд и захлопнуть дверь. Но преодолела страх и шагнула вперёд. От ужаса подкашивались колени, она действительно жутко боялась этого неадеквата. Сейчас на неё опять обрушится шквал ругательств. Хорошо, если за руки хватать не начнёт…
С тоской вспомнила, как раньше её защищал Андрей. Поклонников у Юли было предостаточно, и некоторые прямо-таки пугали своей настойчивостью. Брат быстро с такими разбирался, пару раз даже вернулся с разбитыми костяшками, но обычно хватало мужского разговора по душам.
Правда, Кондратьев вовсе не поклонник. Преследователь!
И защищать Юлю теперь некому…
– Ну что? – поинтересовался толстяк. – Платить когда будем?
– Прекратите за мной охотиться, иначе я обращусь в полицию, – дрожащим голосом заявила девушка. – Пропустите, я опаздываю.
Она выглядела такой тонкой и хрупкой рядом с массивным мужиком…
– Садись в машину, я подвезу.
– Нет! – отпрянула Юля. – Никуда я с вами не поеду.
– Боишься меня? – осклабился бизнесмен.
– Ещё бы! Вы же совсем без тормозов.
– Вот именно.
Юля обошла «мерс» и быстро направилась по тротуару вдоль дома – сбежать бы поскорее. К счастью, во дворе было достаточно народу, Кондратьев, очевидно, решил не запихивать её в багажник при свидетелях.
– Ладно, живи пока. Ещё пару дней, – бросил вдогонку мужчина. – Но всё равно ты никуда от меня не денешься.
От этой фразы у Юли по спине между лопаток поползла ледяная змея.
Она шла по двору и чувствовала спиной тяжёлый взгляд Кондратьева. Такое ощущение, что вот-вот выстрелят в спину.
Что он ещё придумает? Как же ей выкрутиться?
Юля успела дойти до остановки, когда мобильник в сумочке заиграл. Открывая дрожащими пальцами замок, она думала, что это снова названивает толстяк.
Но нет, на экране высветилось имя Петра Николаевича.
– Юля, доброе утро, – поприветствовал он. – Я сейчас уезжаю из города. И звоню тебе сказать, что ты мне ничего не должна.
– К-как? – едва не поперхнулась девушка. От удивления она даже забыла поздороваться. – Почему?! Нет, постойте, Пётр Николаевич! Я обязательно всё верну! Я же вам рассказала, что мы с братом продаём двухкомнатную квартиру в Сибири. Она стоит гораздо больше одного миллиона. Покупатели идут, смотрят. Мы сможем скоро вернуть долг! И ещё раз хочу сказать, что я безумно вам благодарна! Андрея уже перевезли в частную клинику и готовят к новой операции.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Всё ясно, Юль. Ты умничка, так заботишься о своём брате. А насчёт твоего долга… У меня тут сложилась такая ситуация… Мм… В общем… Как бы объяснить…
В тоне благодетеля было нечто такое, что девушка вмиг покрылась испариной от жуткого предчувствия. Сердце глухо стучало в груди, где-то в подсознании включилась тревожная сирена. Почему она не включилась раньше – когда Юля взяла крупную сумму денег у почти незнакомого мужчины? Чем она думала?
Кажется, ничего хорошего её не ждёт…
*****
…Игнат раздражённо отшвырнул в сторону телефон. Включил плазму, и сразу же во весь экран, будто в издёвку, возникло лицо олигарха Фраймана. Игнат напрягся ещё больше, окаменел, всматриваясь в ненавистную физиономию. Минуту слушал репортаж, потом выключил телевизор и отшвырнул пульт туда же, где уже валялся мобильник – на диван.
Бл**ь! Зае**ло всё!
Вынужденное заточение превратило Игната в зверя, запертого в клетке. Он сейчас хорошо мог себе представить, что чувствует тигр в зоопарке…
Нет, тигру, безусловно, гораздо хуже. Игнат, по крайней мере, может выйти на пробежку.
Этим он и занялся. Натянул спортивки и лонгслив, напялил кроссы и спустя пару минут уже нёсся по лесу по едва заметной тропинке, перескакивая через выпирающие из земли корни сосен. Деревья возвышались стеной справа и слева. За три месяца, проведённых в заточении, Игнат уже набил маршрут.
Отмахав на одном дыхании пять километров, подпрыгнул, уцепился за мощную ветвь раскидистого кедра и начал подтягиваться. Перевернулся, зацепился ногами и покачал пресс…
Игнат знал, что если пробежать ещё километров десять, то сосны постепенно расступятся, и вдали, за перелеском, покажутся дома.
Люди… Цивилизация…
Не то что Игнат скучал по людям. Скорее – по привычному бешеному ритму жизни, где ему многое подчинялось, где он мог управлять процессами. А сейчас сидит в берлоге, киснет от безделья.
Здесь он может тратить неизрасходованную энергию только на упражнения. Не привык прохлаждаться, не работать… И неделями не трахаться – тоже не привык! Безумно, до кровавой пелены перед глазами, хотелось бабу.
Посреди ночи Игнат с хриплым вздохом подскакивал на кровати, разбуженный, как толчком под рёбра, неутолённой похотью. Его до зубовного скрежета раздирало вожделением, он ясно представлял, как вклинивается в нежную и горячую женскую плоть, и его закручивает в воронке немыслимого блаженства.
Если бы сейчас подвернулась ему какая-нибудь смазливая деваха, затрахал бы до смерти. А страшненькую спиной бы к себе повернул – и тоже бы затрахал. Засадил бы ей до шейных позвонков… Плевать на внешность, сейчас не до того. Без еды и воды легче обойтись, чем без бабы…
Через час снова позвонил друг, чтобы прояснить некоторые вопросы.
– Когда уже всё закончится? Задолбался я здесь сидеть, – мрачно произнёс Игнат в трубку.
– Да ладно, не ной, подумаешь, три месяца всего.
– Три. Месяца.
– Совсем разнюнился. Будто и не мужик вовсе, а малиновое желе! – брякнул Вадим.
Игнат усмехнулся и посмотрел на свою руку. Медленно сжал кисть в кулак, наблюдая за игрой мышц. Вены напряглись, сухожилия натянулись… Стальное орудие убийства. Одним точным ударом Игнат, наверное, может вырубить медведя. Он сам как медведь. А друг может сколько угодно обзывать его малиновым желе. Да хоть клубничным! Игнат на подколки приятеля не реагирует.
И всё же… Треснуть бы Вадьку по его наглой роже!
Именно так Игнат и поступит, когда друг в очередной раз его навестит.
