А я слыхом не слыхивала про «Урбанбэби». Не говоря уже о башмачках «Пятачок».
Что ж я такая непродвинутая, а? Почему совсем не разбираюсь в детских брендах? В легкой панике я изучаю крохотную одежду. Понятия не имею, что теперь носят. Никакого представления о младенческой моде. И на изучение у меня всего четыре месяца.
Могла бы хоть спросить у Сьюзи. Она моя самая давняя и лучшая подруга, у нее трое детей – Эрнест, Уилфрид и Клементина. Но Сьюзи – другое дело: ее малыши носят фамильные распашонки с ручной вышивкой, заштопанные старой камеристкой ее матери, и спят младенцы в дубовых колыбельках в обширном родовом гнезде.
Беру две пары башмачков «Пятачок», несколько комбинезончиков «Урбанбэби» и для верности резиновые сапожки «Джелли-Велли». И тут замечаю невозможно милое розовое платьице. На нем переливчатые пуговицы, к нему полагаются такие же розовые панталончики и крохотулечные носочки. Прелесть, слов нет!.. А если родится мальчик?
Не знать пол ребенка – это невыносимо. Должен же быть какой-то тайный способ.
– А у вас сколько детишек? – спрашивает покупательница в бирюзовом и щурится, разглядывая на туфельках размеры.
Я указываю на свой живот:
– Жду первого.
– Какая прелесть! И моя подруга Саския тоже. – Она кивает в сторону стоящей поодаль темноволосой девушки. Саския (поджарая, как борзая, без намека на беременность) увлеченно щебечет по мобильнику. – Она только что узнала. Сколько радости!
В эту минуту Саския захлопывает телефон и с сияющим видом направляется к нам.
– Получилось! – объявляет она. – Я записана к Венеции Картер!
О, Саския, замечательно! – Покупательница в бирюзовом роняет свою корзинку прямо мне на ногу и бросается к Саскии на шею. – Ах, простите! – весело добавляет она, когда я подаю ей корзинку. – Такая новость, такая новость! Сама Венеция Картер!
– Вы тоже у Венеции наблюдаетесь? – вдруг с интересом спрашивает Саския.
А я настолько не в курсе младенческих дел, что знать не знаю никакую Венецию Картер.
– Впервые слышу о ней, – признаюсь я.
– Быть того не может! – У будущей мамаши в бирюзовом округляются глаза. – Это же известный акушер-гинеколог! Врач, к которому обязательно надо попасть!
Известный врач, к которому обязательно надо попасть?
У меня прямо мурашки по коже забегали. В городе есть знаменитый врач, а я о нем только сейчас узнала?
– Она из Голливуда! – тараторит бирюзовая. – Принимала роды у всех кинозвезд! И вот теперь она здесь, в Лондоне. Все супермодели к ней ходят. Венеция организует для своих пациенток чаепития – отпад, правда? И все приносят своих малышей и получают подарочки…
Я слушаю, а сердце колотится как сумасшедшее. Подарочки? Чаепития с супермоделями? Сколько, оказывается, интересного я пропустила! Почему мне до сих пор никто не рассказал про Венецию Картер?
Это все Люк виноват. Из-за него мы сразу записались к надутому старому мистеру Мозгли. Будто других врачей и на свете нет.
– Не знаете, хорошо она принимает роды? – притворяясь невозмутимой, спрашиваю я.
– О, Венеция чудо! – Саския гораздо настойчивее, чем ее подруга. – Не то что все это старичье. Между ней и пациентками возникают особые узы. Моей шефине Аманде она устроила потрясные холистические роды в воду! С цветами лотоса и тайским массажем!
С массажем? С тайским?! А мистер Мозгли вообще ни о каком массаже и не заикался.
– Мой муж ни за что не раскошелится, – надувает губки блондинка в бирюзовом. – Жадина он у меня. А тебе везет, Саския.
– Скажите, как вы на нее вышли? – вдруг вырывается у меня. – У вас есть ее адрес? Или телефон?
– О-о… – Беременная в бирюзовом с сомнением переглядывается с Саскией. – Вы, наверное, все равно уже опоздали. У нее все забито.
– Могу дать вот это… там и телефон есть, попробуйте позвонить. – Саския лезет в свою сумочку от «Малберри» и достает буклет.
Крупная надпись «Венеция Картер» выполнена элегантным рельефным шрифтом темно-синего цвета, ниже силуэт младенца. Открываю буклет и первым делом вижу хвалебные отзывы, а под ними, скромненько так, – имена. Сплошь звезды! На обороте адрес: Мейда-Вейл.
Невероятно. Мы же как раз там живем, в Мейда-Вейле. Значит, это не просто совпадение!
– Спасибо, – задыхаясь от волнения, произношу я. – Непременно позвоню.
Едва Саския с подругой уходят, я выхватываю телефон и звоню Люку.
– Люк! – кричу я, как только слышу его голос. – Слава богу, ты ответил! Знаешь что?
– Бекки, что с тобой? – тревожится он. – Что стряслось?
– У меня все прекрасно! Слушай, нам надо сменить врача! Я тут только что узнала об одной потрясающей специалистке по имени Венеция Картер, у которой наблюдаются все знаменитости. У нее бывают буквально все, она чудо и принимает прямо рядом с нами! Лучше не придумаешь! И я как раз собираюсь ей звонить!
– Не понимаю, Бекки, о чем ты говоришь, – изумленно отзывается Люк. – Не будем мы менять врача! У нас уже есть свой врач. Притом отличный.
Он что, не слушает меня?
– Да знаю, – отмахиваюсь я. – А Венеция Картер принимает роды у всех кинозвезд! У нее холистический подход!
– Холистический? Это еще что такое?
Произвести впечатление на Люка явно не удалось. Какое у него все-таки ограниченное мышление.
– Это значит, что все у нее рожают просто замечательно! С тайским массажем! Я только что познакомилась в «Бамбино» с двумя девушками, и они говорят…
– Не понимаю, чем она лучше доктора Мозгли, – прерывает меня Люк. – Нам известно, что у него богатый опыт, что он знает свое дело, он друг семьи…
– Но… но… – в досаде начинаю я.
– Что «но»?
И я вмиг тушуюсь. Не могу же я выпалить «Но ведь доктор Мозгли не устраивает званые чаепития с супермоделями»!
– А может, я хочу ходить на осмотры к женщине! – вдруг осеняет меня. – Об этом ты подумал?
– Тогда давай попросим мистера Мозгли порекомендовать нам кого-нибудь из коллег, – непреклонно заявляет Люк. – Бекки, наша семья знает мистера Мозгли не первый год. Не стоит мчаться к никому не известному модному врачу только потому, что его расхвалили какие-то пациентки.
– Но Венеция Картер – известный врач, в том-то и дело! Пациентки у нее сплошь знаменитости!
– Бекки, остановись. – В голосе Люка вдруг слышатся стальные нотки. – Напрасно ты все это затеяла. Прошло уже больше половины беременности. Врача мы менять не будем, и точка. Все, пришел Йен, мне пора. До встречи.
Телефон умолкает, а я сердито смотрю на него.
Как Люк смеет решать за меня, к какому врачу мне ходить? Что в нем хорошего, в этом его драгоценном мистере Мозгли? Я запихиваю мобильник и буклет в сумочку и в ярости принимаюсь набивать корзину костюмчиками фирмы «Крольчонок».
Ничего Люк не понимает. Если Венецию Картер выбирают все кинозвезды, значит, она просто не может быть плохим врачом.
И все будет хорошо. Просто распрекрасно.
Мне вдруг представляется, как я лежу в больнице, баюкаю новорожденного малыша, а на соседней койке – Кейт Уинслет. А у стены – Хайди Клум. И все мы подружились! Мы покупаем друг другу символические подарки, наши дети навсегда связаны незримыми узами, мы будем вместе ходить в парк и фотографироваться для журнала «Хелло!». И подпись: «Кейт Уинслет везет коляску и болтает с подружкой».
Или даже «со своей лучшей подружкой Бекки».
– Простите, может быть, возьмете вторую?
Незнакомый голос прерывает мои мысли,
я оборачиваюсь и вижу продавца, который смотрит на мою переполненную корзину. Оказывается, я увлеклась и сгребала все подряд.
– О, спасибо, – растерянно бормочу я, беру вторую корзину и плетусь к полкам с миниатюрными шляпками из коллекций «Звездочка» и «Маленькое сокровище». Но мне сейчас не до шляпок.
Хочу быть пациенткой Венеции Картер. И мне все равно, что скажет Люк.
Вдруг расхрабрившись, я с вызовом достаю телефон и буклет, отхожу в тихий уголок магазина и старательно набираю номер.
– Приемная Венеции Картер. Добрый день, – раздается в трубке бархатный голос.
