Читаем без скачивания Сумерки на планете Бюр - Е Войскунский

Аборигены глядели на его шевелящиеся губы, потом понемногу стали возвращаться к прерванному занятию. Перед каждым из них лежало несколько желтых брусков, они принялись водить по брускам пальцами, и что-то заискрилось под пальцами, засверкало и задымилось. Прямо на глазах расплывались строгие очертания бруска, он превращался в закругленное корытце, по дну его змейкой побежал сложный узор.

Разведчики изумленно переглянулись. Тысячелетия земного человеческого опыта сопротивлялись пониманию происходящего. Преобразование неживой природы доступно руке, вооруженной хотя бы палкой или камнем, - это изначально и непреложно. Но так вот преспокойно, словно бы невзначай, ткнуть пальцем...

Новиков перевел дух. Он все еще не доверял собственным глазам. Он схватил кинокамеру и начал съемку. Что-то заслонило видоискатель. Новиков опустил камеру и увидел, что Резницкий, шагнув вперед, подбирает с пола только что сработанное корытце.

- Не трогайте! - крикнул Новиков, расширив глаза.

Сергей Сергеевич улыбнулся: - Тяжелое, не поднять... - Он вдруг заторопился куда-то, бросил на ходу: - Я сейчас....

Новиков последовал за беспокойным своим товарищем.

Не нравилась ему улыбка Резницкого. Он с трудом догнал биофизика в полумраке подземного зала. Светильников здесь нигде не было видно, непонятно, откуда шел неровный, несильный свет. Резницкий стоял посреди зала и смотрел на аборигена, неподвижно висевшего в воздухе. Шерсть аборигена отсвечивала сединой, глазки были закрыты. Как он держался в воздухе?..

- Уж не чучело ли? - спросил Новиков.

Не получив ответа, он оглянулся и увидел, что Резпицкпй опять целеустремленно направился куда-то в сгущающуюся тьму. Что за скверная манера! Новиков кинулся было за ним, но тут аборигены гурьбой повалили к выходу, перерыв у них был, что ли, и Новиков попал в самую гущу толпы. Он принялся расталкивать аборигенов локтями, они сносили это безропотно впрочем, если и роптали, то все равно Новиков не смог бы услышать. Плотный поток бурых мохнатых тол повлек его к выходу. Опять пришлось спотыкаться на льду, издырявленном ямками. Новиков обхватил за шеи двух аборигенов, идущих впереди, и поджал ноги. Аборигены покрутили головами, наверно, это не очень им понравилось, но продолжали идти вверх, потому что сзади их подпирали, и так Новиков благополучно выбрался на поверхность.

Он отошел в сторонку и стал выжидать, пока из норы вылезет последний, чтобы снова спуститься и разыскать Резницкого. Но внимание его привлекла странная церемония.

У гнутого столбика с ребристым набалдашником выстроилась длинная очередь. Там стояли двое гладких, и мохнатые аборигены, подходя один за другим, выплевывали изо рта к их ногам желтые кружки. Затем сдавший жетон (так уж решил Новиков, что это жетоны) приваливался животом к столбику, упираясь пряжкой в набалдашник. Постояв так с минуту, абориген отходил, уступая место следующему.

Медленно, безмолвно двигалась очередь в сумеречном свете дня, росла горка желтых жетонов. К столбику приблизился абориген с белым треугольником на лбу, он шел с видимым трудом, вцепившись в руку соседа. "Смутьян, что ли?" - подумал Новиков, приглядываясь. Но у других тоже были отметины на лбах - поди разберись тут.

Абориген доковылял до столбика и выплюнул жетон.

Но двое гладких, наблюдавших за порядком, стали перед ним, загородив собою столбик. С десяток мохнатых аборигенов придвинулись к Смутьяну - если это был он. Смутьян, цепляясь за соседей, еле держался на ногах, и так они стояли несколько минут, толпа мохнатых против двух гладких. Наверно, они жестоко препирались, может быть, с руганью и оскорблениями.

Вдруг Смутьян качнулся и пошел прямо на гладких, и остальные двинулись за ним, но тут один из гладких тоже шагнул вперед и ткнул его жезлом в пряжку на животе. Смутьян всплеснул руками и рухнул на.лед ничком. Толпа подалась назад, никто и попытки не сделал поднять упавшего, и тогда Новиков, не раздумывая, подбежал к Смутьяну и перевернул его на спину. Глазки его были задернуты пленкой, как у спящей птицы.

- Бездельники! - выкрикнул Новиков страшное земное ругательство, обернувшись к гладким. - Вы что же это бесчинствуете, людей убиваете!

Гладкие смотрели на него снизу вверх, шевеля ноздрями.

Новиков сгреб тяжелое тело Смутьяна и подтащил к столбику. Гладкие не препятствовали, только один из них проворно прикоснулся жезлом к набалдашнику столбика. Новиков отпихнул гладкого, тот вспорхнул и был таков. Второй тоже улетел.

Ругаясь, Новиков прижал Смутьяна к столбику, мохнатое тело безжизненно сползло, и пришлось немало повозиться, пока пряжка Смутьяна уперлась в набалдашник. Новиков держал его, обхватив под мышками, минуты две или три, но, видимо, было уже поздно: Смутьян не обнаруживал признаков жизни и, когда Новиков отпустил его, снова распластался на льду.

- Так, так. - Новиков обвел хмурым взглядом толпу аборигенов... Трусы вы и рабы, вот что я вам скажу. Да, рабы. Не можете за себя постоять. А, да что говорить!

Он в сердцах махнул рукой и пошел сквозь раздавшуюся толпу к лазу, что вел в подземелье.

Долго бродил Новиков по проходам и закоулкам подземелья, разыскивая и окликая Резницкого. Тут и там работали группки мохнатых аборигенов. Несколько раз он столкнулся с гладкими, они сторонились, уступая дорогу, и глядели ему вслед. Новиков устал и охрип, и очень тревожился за Сергея Сергеевича. Куда он запропастился? Зал тянулся, суживаясь и расширяясь, Новиков прошел уже, должно быть, километра три или четыре, а подземелью все не было конца.

Он присел отдохнуть на выступ желтой стены.

Пожалуй, лучше всего поджидать Резницкого у выхода.

Чем бы он там ни увлекся, все равно ему придется подняться на поверхность, к вездеходу. Проголодается и вспомнит.

Никуда не денется. Он не любит ходить голодным. К тому же скоро очередной сеанс связи, не может же Резницкий забыть об этом.

Так Новиков уговаривал сам себя, пытаясь подавить тревогу. Он не сразу заметил, что перед ним стоит мохнатый абориген и усиленно работает ноздрями. На лбу у него была белая отметина вроде той, что украшала лоб Смутьяна. Аборигены были противны Новикову, не .хотел он с ними дела иметь, но этот торчал перед глазами с какой-то терпеливой настойчивостью. Он сделал несколько шажков в сторону и вернулся, как бы приглашая Новикова следовать за собой.

Может, хочет показать, где Резницкий? Новиков вскочил на ноги и кивнул аборигену, и тот пошел вразвалку к тому месту, где висело в воздухе чучело, а потом свернул в боковой коридор.

Новиков немного замешкался, разглядывая желтое корыто, валявшееся на полу под чучелом, внутри корыто было разделено переборками на множество ячеек. Новиков задумчиво постучал по его округлому борту носком башмака. Провожатый терпеливо поджидал на повороте, Новиков снова пошел за ним.