Через несколько дней полета перед нами открылись ледяные пустоши.
Мы нашли оленя, замерзшего до полусмерти, с ввалившимися боками, лежащим под небом, пылающим северным сиянием.
– Когда ты ел в последний раз? – спросила Клара.
– Мы мчались без отдыха, – ответил олень. Слова давались ему с трудом. – Она торопилась.
Я взял с Клары слово оставаться снаружи ледяных чертогов, пока я не вернусь. Наверное, мне и самому не стоило бы соваться внутрь, я бы так и сделал, если бы мог.
Там было холодно и совсем тихо, я не слышал ничего, кроме шороха собственных крыльев. Я летел через бесконечный лабиринт ледяных покоев, безошибочно находя дорогу по чуть протаявшим на полу следам босых ног – должно быть, где-то по дороге Герда снова потеряла дареную обувь.
Они стояли друг перед другом, Кай и Герда, зима и лето, в огромном зале, пол которого был похож на замерзшее озеро. Кай еще меньше походил на человека, чем в нашу прошлую встречу. Его кожу покрывали морозные узоры. Я усомнился, способна ли сила Герды вообще подействовать на это существо.
– Я нашла тебя, – проговорила Герда.
Услышав ее голос, я почувствовал, что любовь к ней охватила все мое существо: как я мог осуждать ее? Как мог бояться? Почему стыдился, вспоминая о том, что помог сделать ее тем, кем она стала?
Герда протянула руку, чтобы дотронуться до Кая. Тот попытался оттолкнуть ее – оттолкнуть! Ее! И я, выпустив когти, упал на него сверху, чтобы не дать ему этого сделать.
Я даже не коснулся его. Кай повел рукой, и меня отшвырнуло в сторону, я упал на груду ледяных осколков, до самого сердца охваченный холодом, не в силах шевельнуть ни лапой, ни крылом.
Рука Герды легла на его плечо, и Кай вскрикнул: от боли? От удивления? Я погрузился в темноту.
Очнулся я от того, что меня тормошила Клара. Полярное сияние освещало пустой зал, только лед в центре озера пошел трещинами, словно туда с размаху упало что-то тяжелое. Я попробовал шевельнуться, но не смог. Не чувствовал тела. Не мог понять даже, дышу я или нет.
– Они ушли, – сказала Клара, плача.
– Вдвоем? – выговорил я.
– Ну конечно. Держась за руки.
– Как он выглядел?
– А как он должен был выглядеть? – ответила мне Клара. – Как обыкновенный мальчик. Он целовал ее и спрашивал, почему она не шла так долго, ведь он так по ней скучал.
Значит, она смогла. Она снова сделала его человеком. Вылечила его. Интересно, смогла бы она вылечить и меня? Наверное, смогла бы – просто забыла обо мне в суматохе.
Мне стало еще холоднее, и свет полярного сияния потускнел. Я понял, что умираю.
– Клара, – позвал я.
– Сейчас, – ответила она.
Клювом и лапами она быстро перебирала те ледяные осколки, что я раскидал.
– Он сказал, если сложить из них слово «вечность», то исполнится любое твое желание, – проговорила она торопливо. – Подожди, я сейчас. Я попробую.
И я ждал, слушая тонкое позвякивание льдинок, пока холод и темнота не поглотили меня целиком.
Юлия Ткачева
Диспетчер
– Что ж вы так убиваетесь, перестаньте, прошу вас. Конечно, разберемся. Именно для этого я тут и сижу. Вы откуда звоните? Только не плачьте опять, я уже понял, что вы не знаете, просто расскажите, что видите. Да, прямо сейчас, перед собой. Лестница, замечательно. Синие и оранжевые ступени вперемешку? Отлично, вот по ней и спускайтесь. Главное, наступайте только на оранжевые, через синие придется перепрыгивать. Справитесь? Вот и хорошо. После того, как спуститесь, третий поворот направо, потом второй налево, белая дверь. Запомнили? Звоните, если что.
– Слушаю вас. Конечно, помогу. Для того я тут и сижу. Нет, приехать не получится, к сожалению. Придется вам самому. Нет, телефон исправен, просто он принимает только меня, никуда больше вы дозвониться не сможете. Так уж получилось. Говорите, где вы, попробую подсказать, куда вам дальше. Ага, понятно. Идите по мосту, не бойтесь. Нет, не тронут. Они там просто так сидят. Ну и пусть смотрят, не обращайте внимания, просто ступайте мимо. Если что, звоните. Я на связи.
– …Да, я понимаю. Нет, это нормально. Ну, то есть как нормально? Оно так всегда. Пусть поют. Не слушайте. Или слушайте, если хотите, они красиво поют, многим нравится. Вы, главное, просто идите по тропинке, никуда не сворачивая. Все будет в порядке. Что значит, откуда я знаю? Работа у меня такая. А вы поверьте. Нет, не заблудитесь. А если заблудитесь, просто позвоните еще раз.
– Нет, к воде спускаться не надо. Сейчас налево. Я понимаю, что темно, и дождь идет, но придется потерпеть. Совсем немного он скоро закончится. Да, я обещаю. Нет, просто стоять под деревом как раз не поможет. Придется идти. Ну да, в темноте, что поделать. Считайте повороты: от того места, где вы сейчас стоите, пропустите пять налево, а шестой как раз будет ваш. Да, уверен. Вот, я читаю в путеводителе, тут так и написано: шестой поворот налево. Ну, как откуда взялся? Оттуда и взялся: звонят, рассказывают. Если слышим что-то новое, записываем. Вот если вы, например, свернете не туда и забредете куда-нибудь, позвоните, я послушаю, все запишу и добавлю в путеводитель. Но вы лучше не сворачивайте – так, на всякий случай. Шестой поворот налево, помните?
– Да, все правильно, там и должно быть болото. А вам туда и не надо: по краю должна идти тропинка. Ну, вот, я же говорил. Сейчас должен быть проем между двумя деревьями – видите? Луна? Это здорово, что луна, это вам повезло. Все будет хорошо, вы уже почти пришли. Честное слово.
– Да забудьте уже про свою машину. Все равно разбилась, так какая теперь разница? Не кричите, пожалуйста. Вам сейчас под арку, и по ступенькам, наверх – машина все равно под арку не прошла бы, ведь правда?
– …Мам, привет. Ну, прости, закрутился, ни минуты свободной нет, телефон разрывается. Ну, что я сделаю, работа такая. Да не волнуйся ты. Ничего не случилось, правда. Нормально я себя чувствую. Нет, я не устал, что ты. Это же просто телефонные разговоры. Мам, ну врач же тебе все объяснил. Еще месяцев шесть как минимум. Ничего страшного. Приезжай в воскресенье, конечно. Я выходной возьму.
– Алло, это ты? Привет. Подменишь меня в воскресенье? Да все нормально, родители в гости приедут. Сам-то как?
…Да ты что? Уже? И смену тебе подобрали? И как он? Ах, она! Ну, конечно, жалуется. Ты тоже, помню, поначалу жаловался. Научится, само собой. И путеводитель выучит. Уже учит? Это хорошо, значит, наш человек. Подружимся.
И сколько она планирует у нас проработать? Ого, год – это же целая вечность, по нашим-то меркам. Это что у нее за диагноз такой?
…Слушай, мне звонят по первой линии. Сам понимаешь. На тот случай, если больше не успеем поговорить – удачи. Если что, ты набери меня по пути. Ну, конечно, просто поболтать напоследок, зачем же еще. Дорогу-то ты и сам наизусть знаешь, не хуже меня. Через синие ступеньки перепрыгивать, по мосту идти, не обращая внимания на тех, которые там сидят. Ну и все такое прочее. Давай. Удачи…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
