Проверка на воротах шла быстро, возле стражников привычно маячили переодетые шпики из королевского сыска, высматривая воров и разыскиваемых разбойников. Наконец очередь дошла до экипажа Нимве. Занавеска отодвинулась, и стражник просунул внутрь голову в шлеме. Глаза быстро обежали маленькое пространство кареты и остановились на пассажирке. Он смотрел так, будто взглядом хотел пробуравить Нимве насквозь, и она заерзала, лихорадочно соображая, что же соврать, если стражник спросит, как она, крестьянка, тут очутилась, но голова безмолвно исчезла, и через полминуты экипаж тронулся.
В городе кучер уже не мог гнать лошадей, как в полях, и Нимве перестала судорожно цепляться за сидение. Копыта гулко загрохотали по булыжной мостовой, карету сильно затрясло. Нимве не могла дождаться, когда они наконец приедут, однако кучер, судя по всему, и не думал останавливаться. Выглянув наружу, Нимве увидала, что они едут вовсе не по кварталу, где живет графиня, и громко позвала:
- Эй!
Ответа она не получила. Высунувшись едва ли не по пояс, Нимве крикнула:
- Эй! Эй, кучер!
Но кучер молчал. Не на шутку разозлившись, Нимве завопила:
- Ты чего, оглох, что ли? Я щас выпрыгну к чертям!
- Ну, чего, чего разоралась? - раздался в ответ низкий глуховатый голос.
- Где мы? - не унималась Нимве. - Ты куда это меня завез?
- Да уймись ты, никуда я тебя не завез, - отозвался кучер, не оборачиваясь. - Уж приехали почти. Вот ведь, горячка белая…
Экипаж свернул в узенький проулок. Опешив, Нимве таращилась на великолепные особняки за высоченными коваными оградами, среди цветников и садов. Она еще ни разу не была в этом квартале, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: тут живут очень богатые люди.
Карета снова резко повернула, въехала через распахнутые ворота на двор, покатила по подъездной аллее, среди цветущей сирени, мягко шурша гравием, а потом вдруг остановилась. Нимве разглядывала незнакомое место, лихорадочно соображая: вроде бы графиня замуж не выходила - тогда чей это дом? Куда он меня привез?
Обойдя карету, кучер остановился у дверцы и снизу вверх уставился на Нимве. Он был пожилой и тощий, и выглядел вовсе не таким грозным, как вначале показалось.
- Вылезай, приехали, - он распахнул дверцу. Сойдя наземь, Нимве огляделась.
- Чья это усадьба? - спросила она. Кучер в ответ только покосился и что-то пробормотал, но Нимве не смогла разобрать ни слова.
Они стояли на заднем дворе, у конюшен и каретного сарая, на которых лежала печать большого богатства, заботы и аккуратности. Чистый двор, усыпанный кирпично-красным гравием, утопал в зарослях сирени и черемухи, в тени лежала пара белоснежных борзых, похожих на лебедей.
Озираясь, Нимве не заметила, как кучер исчез, и она оказалась одна, но ненадолго: по двору спешила молоденькая служанка, кокетливо одетая, походившая на барышню. Подойдя, она без всякого стеснения оглядела гостью с головы до ног, и рядом с этой девчонкой Нимве почувствовала себя неотесанной и оборванной деревенщиной.
- Пошли. - Служанка повернулась и уверенно зашагала в сторону узкого прохода между стенами. Нимве поспешила следом, на ходу одергивая юбку. Они долго пробирались закоулками среди хозяйственных построек, которые вывели наконец в розовый сад. Нимве никогда не видела столько роз, у нее перехватило дыхание и от роскошных цветов, и от аромата. Но служанка не замедлила шага, и Нимве ничего не оставалось, как поспевать за ней.
Особняк вырос впереди словно по волшебству, выплыв из лиловой благоуханной пены цветущих кустов. При взгляде на него Нимве на мгновенье замерла: она в жизни не встречала подобного великолепия. Служанка, уже стоя под колоннами розового мрамора, на широком каменном крыльце, глядела насмешливо и манила за собой.
Внутреннее убранство дома окончательно поразило воображение Нимве. Обитые синим атласом стены вздымались на такую высоту, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть потолок. Будто в храме, подумала Нимве. Окончательное сходство с храмом придавали и фрески на потолочных сводах, Нимве ужасно хотелось их рассмотреть, но на это не было времени. Служанка вела ее все дальше через покои, уставленные мебелью красного дерева и диванами с бархатной обивкой, такие и тронуть боязно, а уж подумать, чтобы сесть… Повсюду в огромных хрустальных и фарфоровых вазонах стояли живые цветы, и не какие-нибудь ромашки, а все розы, белые лилии и пионы. Пройдя через коридор, затянутый темно-бордовым ковром, глушившим шаги, они попали в комнату, показавшуюся ошеломленной всем увиденным Нимве небольшой.
- Подожди здесь, - велела служанка. - Сейчас к тебе выйдут.
И только Нимве хотела спросить, кто, как служанка затворила за собой дверь. Нимве огляделась. В комнате, обставленной строгой темной мебелью, всю правую часть занимал огромный, с половину их огорода, письменный стол, а по стенам, едва не до потолка, громоздились шкафы с книгами. Около стола Нимве увидала огромное кресло, обитое коричневой кожей. Другие, поменьше, стояли на ковре. В тон ковру оказались и портьеры на окнах, украшенные темным гобеленовым тканьем. Наполовину задернутые, они придавали кабинету мрачный вид. Да еще и этот запах… Лаванда с примесью чего-то приторно-душистого, перехватывающего дыхание. Надо, пожалуй, отсюда убираться, решила Нимве. Кто его знает, что тут за…
- Хорошо доехала? - оборвал ее мысли тихий мужской голос.
Дернувшись, Нимве резко обернулась. Позади стола, у шкафа с книгами, стоял человек, одетый не то в халат, не то сюртук коричневого сукна, достигавший щиколоток. Нимве могла поклясться, что в дверь этот тип не входил. Замерев, будто заяц перед гончей, она таращилась на чужака. Тот молчал и, кажется, ждал ответа, но у Нимве язык присох к гортани.
Молчание затягивалось. Чужаку, видно, это надоело, потому что он не спеша тронулся с места. Нимве шарахнулась к стене, но он не обратил внимания. Подойдя к огромному окну, он отдернул портьеру, впустил в кабинет немного дневного света.
- Так лучше, - он обернулся к Нимве. Она, чувствуя, что глаза сделались огромными, вовсю рассматривала его. Это оказался худощавый и высокий, лет сорока, человек, с короткими темно-русыми волосами, с бритым, как у всех аристократов, лицом. Крепко стиснув тонкие губы, он в упор глядел на Нимве, и серые глаза блестели, будто льдинки. Нимве поклонилась и попыталась изобразить реверанс, но ничего не вышло, и, потеряв равновесие, она ударилась плечом о шкаф. Ощутила, что краснеет, исподлобья посмотрела на незнакомца… На его лице ничего не отразилось. Он по-прежнему стоял у окна, заложив руки за спину. Его выправка напомнила Нимве офицеров королевской гвардии, а высоко поднятый подбородок придавал чужаку высокомерный вид.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
