Гарольд открутил какой-то вентиль и залил в отсек два литра «Техники Классической». Гена был бы расстроен.
Я занял одно из двух врезанных сидений, обтянутых стертой кожей. Машина хрюкнула и поползла. Прежде магнитный транспорт убегал от собственного звука в туннелях, сетью которых Земля была изрыта и сейчас. Теперь магнитомобиль волочился, преодолевая за час едва ли сотню километров. Аналогичную скорость мог развить и homo cybernetic с мощностью в четыре тысячи хокинманов. Я вспомнил о таком увлечении наших предков, как бег. Люди сражались за секунды и доли секунд, они расходовали жизни, чтобы стать лучшими в этом деле. Наука до поры снисходительно улыбалась. Но c ее развитием спорт приравнялся к праздности, а спортивные состязания лишились всякого смысла, ведь теперь побеждал не самый упорный или одаренный, а самый высокотехнологичный.
Мы остановились у подножья трехсотметрового холма. Пепельный покров создавал обманчивое предположение, будто мусором завалена лишь поверхность холма, на деле же он и был мусором – огромной спрессованной кучей отходов жизнедеятельности нечистоплотного человека.
Гарольд вытащил из бардачка предмет, похожий на металлические песочные часы.
– Это кинетический преобразователь, – объяснил он. – И наша ближайшая цель. Попробуем отыскать хотя бы шесть таких штук.
В багажнике для меня нашелся пластиковый рюкзак, в точности, как у Гарольда, – с виду небольшой, но эластичный и очень вместительный, а также камуфляжный костюм Искателя Счастья. Гарольд взял пару пистолетов и энергоружье. По-соседству я заметил и другое с виду исправное оружие, но мне оно не досталось.
Переодевшись, я почувствовал себя другим человеком – гораздо более защищенным и уверенным. Только старые поношенные ботинки, заляпанные маслянистыми пятнами кабака из недавнего прошлого, мешали обновленному образу да пустовали отсеки нового нагрудного ремня.
Мы установили радиосвязь, договорились сигнализировать в случае находки или опасности и разошлись разными сторонами. Необходимости идти вместе не было, да и, честно сказать, мое присутствие весьма мало помогало делу, ведь радиус действия моего сканера составлял всего семь с половиной метров, тогда как Гарольд просвечивал пятьдесят.
Я безрезультатно ворошил пепел ногами, переступал какие-то заржавленные решетки и радиоактивные лужицы, когда получил сигнал. «Один есть», – радировал Гарольд.
Мои сенсоры уловили агрессию. В отдалении раздались выстрелы. За ними последовали злобное рычание и лай, сменившийся визгом. Затем все стихло.
Я по привычке глубоко зевнул, глотнул едкого испарения и закашлялся. А пока приходил в себя, чуть не столкнулся с орфом.
Он увлеченно копошился в куче гнилой ткани, в складках которой я узнал искомый преобразователь.
Завидев меня, пес не отказался и от биологического способа продления жизни, прижал обе головы и начал спускаться. Из-за лучевой парши, делающей животных облезлыми и тощими, выглядел он смертельно больным, однако сканер показал:
«Технопес. Легкое повреждение. Расположение: враждебное. Угроза: умеренная».
Я выстрелил. Промах! Технопес неожиданно проворно увернулся, перескочил разделявшие нас последние пять метров, вцепился в руку с пистолетом, повалил меня и начал грызть. Датчик работоспособности надсадно загудел. Пистолет вывалился из руки. Встать на ноги не получалось. Я подобрал случайно подвернувшийся металлический прут, но не смог хорошенько размахнуться. Пес даже не почувствовал удара.
Не смешно! Еще не хватало быть загрызенным какой-то шавкой! Я попытался радировать просьбу о помощи, но не мог сконцентрироваться и в отчаянии продолжал бить пса. Изображение стало двоиться и плыть, перед глазами побежали помехи.
«Жизнеспособность системы под угрозой!».
Технопес потянул меня за руку и перевернул на спину. Я стал глотать пепел. Пес вцепился мне в шею. Тяжелым красным комом боль ударила в голову. Предупреждение истошно зазвенело:
«Технопес активирует режим отгрызания!».
Нет! Только не это!
– Гарольд!
Меня заволокла красная давящая темнота.
Сквозь кровавую пелену перед глазами, перекрывая шум в голове и ушах, далекий голос произнес:
– Не шевелись, это опасно для твоей жизни, – затем по телу побежали приятные электрические импульсы. – Отдыхай…
«Режим восстановления активирован».
Когда я очнулся, Гарольд все так же сидел рядом. Моя одежда местами была порвана, и в разрывах ткани виднелись уже затягивающиеся последние раны – результат работы приколотой ко мне большой батареи. Я ожидал сочувствия, но он строго сказал:
– Рано тебе еще по свалкам гулять, здесь не только собаки и крысы питаются. Возвращайся к машине, я скоро спущусь.
Я обратил внимание на его раздувшийся рюкзак.
– Хорошо, – смиренно согласился я.
Но я не мог уйти с пустыми руками и, когда Гарольд скрылся за ближайшей насыпью, вскочил и побежал в противоположную сторону.
Услышав отрывистый лай, я припал к земле. Лай сменился рычанием, но предупреждения о нападении не последовало. Я приподнялся на локтях.
«Обнаружен кинетический преобразователь!»
Острый металлический край выглядывал из разодранного эластичного рюкзака. Повсюду валялись осколки костей и какие-то бесформенные ошметки.
Я начал подползать. И вдруг рычание смешалось с визгом. Осторожно я высунулся из-за груды пластикового хлама.
Пес имел всего одну голову и от своей прежней немутировавшей версии отличался только очень тяжелой мордой с длинными кривыми клыками. Крыса почти не уступала ему размерами, но определенно находилась на последнем издыхании.
Я разумно решил помочь слабейшей стороне и точным выстрелом прикончил технопса. Крыса моей помощи не оценила и побежала на меня.
Пока перезаряжался пистолет, крыса оказалась у моих ног. Уже подпрыгнув, она приняла энергетический сгусток в пасть, отлетела назад, перевернулась в жуткой электрической судороге и затихла.
Я радировал Гарольду о находке.
В рюкзаке нашлись три преобразователя и еще один не менее любопытный предмет, состоящий из шести сцепленных в разных плоскостях колец. На нем Гарольд задержал внимание. Он надолго задумался, так что я не удержался и поторопил его напрашивающимся вопросом:
– Что это?
– Импульсный генератор.
– Полезная штука?
– Нет… можно выбросить, – однако делать этого он не стал.
– Ты знал его обладателя?
– Твой тезка, такой же слаборазвитый и упрямый. Ты ослушался приказа и продолжил поиски, но он сделал хуже – отправился на поиски, не имея на то ни приказа, ни оснований.
– Три преобразователя ему все же удалось найти.
– Он не их искал, – Гарольд одарил прибор ненавистным взглядом и теперь смотрел на него, не моргая, словно вернулся в плен какой-то незаконченной истории. Потом равнодушно швырнул его в багажник и, так ничего не пояснив, сел за пульт управления.
Я тоже расположился в кресле и, размышляя о загадочном приборе, не сразу понял, что машина долго не трогается. Металлические заклепки перчаток Гарольда высекли искры из пульта управления.
– Консервная банка! – выругался он, затем вышел и хлопнул дверью. Я остался сидеть. Гарольд поднял капот и обреченно вздохнул. – Что за помоями твой друг разбавляет «Технику»?
Я возмущенно вышел, намереваясь заступиться за барменскую честь, но столкнулся
