– Ничего такого, за что стоило бы жизнь отдать, – ответил Язон. – Так где мы поужинаем? У меня к тебе есть несколько вопросов.
Спускаясь до грузового яруса, они покружили по туннелям, пока не убедились, что их никто не преследует. Наконец Керк загнал машину в какой-то темный тупик, здесь они ее и оставили.
– Мы легко добудем другую, – сказал Керк. – А эта у них, наверно, уже на примете. Пошли, вернемся на сквозную магистраль, я заметил там ресторан по пути сюда.
На стоянке темнели могучие силуэты наземных грузовозов. Язон и Керк пробрались между колесами в рост человека и вошли в шумный душный ресторан. Сидевшие за столиками водители и рабочие утренних смен не обратили на них никакого внимания; они высмотрели тихий закуток и набрали заказ на круглом диске.
Керк отрезал от солидной порции мяса хороший кусок и бодро сунул его себе в рот.
– Ну, задавай вопросы, – сказал он. – Теперь я готов отвечать.
– За какой корабль ты рассчитывался? Что это за груз, из-за которого я рисковал своей головой?
– Мне показалось, что ты рисковал из-за денег, – парировал Керк. – Но можешь не беспокоиться, речь идет о добром деле. От этого груза зависит жизнь целого мира. Оружие, боеприпасы, мины, взрывчатка и все такое прочее.
Язон чуть не подавился:
– Контрабанда оружия? Ты что, небольшую войну финансируешь? А еще толкуешь о жизни – это с таким-то грузом! Только не говори мне, что он предназначен для мирных целей. Кого вы убиваете?
Добродушие покинуло лицо седого богатыря; теперь оно выражало хорошо знакомую Язону непреклонность.
– Что ж, выражение «мирные цели» вполне подходит. По существу, мы только к этому и стремимся – жить в мире. И мы убиваем не «кого», а «что».
Язон сердито отодвинул тарелку:
– Ты говоришь загадками. Я не вижу никакого смысла в твоих словах.
– Смысл есть. Правда, только на одной планете во всей вселенной. Что ты знаешь о Пирре?
– Ровным счетом ничего.
Взгляд Керка стал отсутствующим, было очевидно, что его мысли унеслись куда-то очень далеко. Затем он продолжал:
– Пирр и человек – несовместимые вещи. И однако люди живут на нем уже около трехсот лет. Средняя продолжительность жизни у нас там – шестнадцать лет. Конечно, большинство взрослых живет дольше, но на средней цифре сказывается высокая детская смертность. Это совсем не гуманоидный мир. Сила тяжести вдвое больше нормальной. Температура за день колеблется от арктической до тропической. Климат… его надо испытать на себе, чтобы представить. Во всей галактике не найдешь ничего подобного.
– Как ты меня напугал, – невозмутимо сказал Язон. – Какая у вас газовая оболочка? Метан? Хлор? Бывал я на таких планетах…
Керк ударил кулаком по столу. Тарелки подскочили, ножки стола жалобно скрипнули.
– Лабораторные реакции! – рявкнул он. – Куда как эффектно в химическом кабинете, но ты попробуй представить себе целую планету с такими газами! Одно галактическое мгновение, и вся мерзость связана в безобидных стальных соединениях. Атмосфера может быть ядовитой для кислородного организма, а в остальном не опаснее разбавленного пива. Если хочешь знать, для планеты только одно сочетание является чистым ядом. Побольше аш-два-о, самого универсального растворителя на свете, плюс свободный кислород…
– Вода и кислород? – перебил его Язон. – Ты подразумеваешь Землю? Или что-нибудь вроде Кассилии? Это же абсурд.
– Ничего подобного. Ты сам родился в такой среде, оттого она и кажется тебе естественной и нормальной. Ты привык, что металлы должны окисляться, а берега разрушаться, привык, что грозы мешают радиосвязи. Обычная история для водно-кислородных миров. Да только на Пирре все это возведено в энную степень. Ось планеты наклонена под углом около сорока градусов, и колебания температур в году огромные. Это одна из главных причин, почему все время изменяется ледяной покров. И получаются такие перемены погоды, что никакими словами не описать.
– Если это все, – сказал Язон, – я не понимаю…
– Все? Это только начало. Моря и океаны – вот тебе еще разрушительный фактор, даже два. Во-первых, испарения, которые поддерживают мощные ветры, во-вторых, чудовищные приливы. Два спутника Пирра, Самас и Бессос, когда их притяжение складывается, могут нагнать приливную волну высотой до тридцати метров. Кто не видел, как такая волна захлестывает действующий вулкан, тот вообще еще ничего не видел. Нас привели на Пирр тяжелые элементы, и по милости этих же элементов планета напоминает кипящий котел. Если взять ее ближайшее звездное окружение, в нем было не меньше тринадцати сверхновых, и, конечно, на большинстве из этих планет можно найти тяжелые элементы. И в придачу – не пригодную для дыхания газовую оболочку. Чтобы по-настоящему, всерьез вести горные работы и добывать руду, нужно постоянное, вполне самостоятельное поселение. Вот почему мы остановились на Пирре, где радиоактивные элементы образуют ядро планеты и покрыты оболочкой из более легких элементов. Это обеспечило пригодную для человека атмосферу, но, с другой стороны, не прекращается вулканическая деятельность, ведь расплавленная плазма прорывается на поверхность.
Язон молча слушал, пытаясь представить себе жизнь на планете, которая, можно сказать, непрерывно сражалась сама с собой.
– Но самое приятное я приберег на десерт, – сказал Керк с мрачным юмором. – Теперь, когда ты получил представление о среде, вообрази, какие организмы в ней обитают. Сомневаюсь, чтобы на других планетах нашелся хотя бы один вид, который проживет там больше минуты. На Пирре что растения, что животные – это же чистые гангстеры. Они без конца сражаются с родной планетой и друг с другом. Сотни тысяч лет генетического отбора создали такие штуки, что электронную вычислительную машину жуть возьмет. Бронированные, ядовитые, сплошные когти и щупальца. Это относится ко всему, что ходит, летает или просто сидит на месте. Видел ты когда-нибудь растение с зубами? Растение, которое кусается? Думаю, что и не захочешь увидеть. Потому что для этого надо попасть на Пирр, а там едва ты успеешь выйти из корабля, как можно заказывать гроб. Мне и то придется пройти переподготовку, прежде чем выходить из космопорта. Борьба за существование заставляет организмы непрерывно конкурировать и изменяться. Умереть в этой борьбе куда как просто, а вот способов убить столько, что всех и не перечислишь.
Казалось, широкие плечи Керка поникли под тяжестью забот. Наконец он встряхнулся, как бы сбрасывая это бремя, и снова принялся за ужин. Собирая хлебом подливку, он поделился вслух своими мыслями:
– Логически у нас вроде бы нет причин оставаться на Пирре и вести войну, которой не видно конца. Конечно, если не считать того, что Пирр – наша родина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
