– Туда. Прямо и направо. По коридору до конца. У себя.
Она кивает удовлетворенно и не глядя указывает за спину:
– Он со мной.
– Только, товарищ майор…
– Что?
– Открыть надо. Двери на ключе…
– Так открывайте.
Идет вслед за припрыгивающим охранником. И эта услужливая походка у всех одинаковая. Как нашкодившие собачки. Даже если все правильно делают.
Отмечает, что в фойе полно больных. И они явно не из реанимации. Ходячие. Тут таких не держат.
– Чего они все тут трутся?
– Да кто ж их знает? Больные – одно слово…
Копается с ключами. Руки не трясутся, но и не спокойны.
– Они же не из этого отделения?
– Да кто их знает, откуда они. Больница одна… Все свои… Вот, пожалуйста… По коридору и направо. Последний кабинет. Она ночевала здесь.
Входят в подозрительно пустой коридор. На десятом шаге двойня напоминает о себе. Легко. Без акцента. Линер на ходу, подстраховываясь, касается стены и успевает отметить цифру три на двери палаты. За спиной щелкает замок. Линер оборачивается. Спрашивает Глеба:
– Он нас закрыл, что ли?
– Так точно.
– Зачем?
– Может, другой охраны нет? Наверное, от тех, кто в фойе… – осторожно предполагает Глеб и нарывается на отповедь Линер:
– Они в реанимацию рвутся? Шутить, изволите?
– Никак нет, товарищ майор.
Линер качает головой. Странности одна за другой. Множатся на каждом шагу. Ну, сейчас, эта… как ее… Белая все расскажет. Хотя бы что-то прояснится. Ночевала. Спит еще, верно. Не разбудить бы. Стучит в дверь. Мельком читает табличку. Маргарита Анатольевна. Ответ без паузы:
– Да, входите.
За столом над папкой с бумагами женщина около сорока. Сурово красивая. Но уставшая. И сегодня. И вообще. Но держит себя в руках. Прическа идеальна – ни одного сбившегося локона. Выглаженный халат цвета морской волны без намека на пятнышко. И кабинет такой же: выглаженно-вычищенный. На окне фотография в празднично-елочном обрамлении. Три девочки. Муж ровесник. Тоже по виду правильный.
«Династия поди», – думает Линер и представляется:
– Линер Юлия Вадимовна. Старший следователь по особо важным делам. Вы звонили по поводу одного из пострадавших. Ну, и в целом из-за обстановки в больнице и окрестностях…
– Белая Маргарита Анатольевна. Заведующая отделением.
Встает. Ни капли подобострастия. Еще бы. Такое отделение. Каждый – ее возможный пациент. И тогда она – Бог. А ты – кусок истекающего кровью мяса.
– Да, так вот теперь у нас. Успели заметить?
– Не заметить сложно. Сплошные недоразумения…
– Двор – это еще не самое удивительное… Сюда пальто можете повесить. И вы тоже… Вот, пожалуйста, халаты… Можно просто накинуть…
– Это Глеб – сотрудник центра информационной безопасности. Речь же шла о каком-то смартфоне?
– Да, верно. С него-то все и началось. И продолжается…
– А что такое?
– Увидите всё в палате. Я думаю, сначала нужно по корпусу пройтись и подняться на этаж выше. А потом уже и в палату.
– А почему не сразу в палату? Зачем нам весь корпус?
– Не весь. Только этаж над нами. Дальше уже не так заметно… Вы должны увидеть, что там происходит… Чтобы понять…
«Чего она мнется? Что за недоговорки? Что понять?» – сыплет про себя вопросы Линер. Вслух:
– Скажите, почему охрана закрывает двери в отделение?
– А это, чтобы больные из других отделений к нам не проникли.
Линер невольно бросает взгляд на Глеба. Тот подчеркнуто смотрит в пол.
– А они так сюда рвутся?
– Представьте себе. Живая очередь. Может, уже и списки есть… Не удивлюсь.
Забирает папку со стола.
– Ну, идемте, идемте…
Пропускает гостей вперед. Выходит следом. Закрывает кабинет на ключ. Коридор по-прежнему пуст. Но теперь Линер есть кого спросить:
– Скажите, а почему у вас здесь так пусто? Где врачи, там, медсестры?
– А нет надобности. Отдыхают. Нет больных – нет персонала.
– Как нет больных? А…
– Ну, кроме нашего единственного… подопечного – назовем его так.
– А остальные?
– Выздоровели. А новых с ночи не поступало еще.
– Что – все сразу? Встали и пошли?
– Вы очень точно описываете ситуацию. Именно так – встали и пошли.
– Объясните.
– Не спешите. Все по порядку… Подопечный, кстати, здесь.
Указывает Белая, проходя мимо палаты №3.
– Но давайте все-таки сделаем так, как я говорю.
– Хорошо, хорошо. Вы хозяйка. Ведите.
Разводит руками Линер. Тут же – три удара. Как недавно. Но более выраженные. Наивысший восторг. Останавливается. Кладет ладонь на живот. Другой рукой невольно опирается о стену. Нервным жестом отстраняет попытавшегося помочь Глеба. Белая спрашивает с легкой улыбкой:
– Дерутся? Семь?
– Без недели, – отвечает Линер, удивляясь про себя:
«Черт, как она так точно определила?»
– Дома бы вам сидеть. А не по таким делам ходить.
– Я вас умоляю. Не будьте и вы моим мужем.
– Мужчины иногда бывают правы.
– Иногда? А женщины?
– Никогда. Готовы? Можем идти?
– Да, пожалуй. Странная у вас гендерная философия.
– Никакой философии. Жизненный опыт, – с заметной горчинкой в голосе отвечает Белая и открывает дверь. Снова пропускает гостей вперед. Закрывает дверь на замок.
В фойе включили телевизор. Судя по заинтересованному взгляду охранника, телик – его рук дело. Вероятнее всего, чтобы не заснуть. На экране сбитневский корреспондент у южного входа. Понятно. Новости выходного дня. С утра и до вечера. Добился-таки своего – его выпуски формируют сетку вещания:
– …Налицо природная аномалия. Она пока не имеет хотя бы приблизительного объяснения. Комментариев от официальных лиц не поступало. Представители мэрии на территории не замечены. Известно, что с вечера в больнице работают сотрудники антитеррористического комитета. Но вряд ли вопросы окружающей среды – в их компетенции…
«Это точно, – соглашается про себя Линер. – Тут и без того с ума бы не сойти».
– …Сейчас мы связываемся с экспертами и надеемся – ко времени следующего прямого включения они как-то прояснят нам ситуацию…
Сбитнев перебивает:
– А что говорят простые люди? Почему они там находятся?
Толпящиеся в фойе, завидев Белую, жмутся к стенам. Кто-то даже спешит укрыться в соседних коридорах. Белая оставляет без внимания их хлипкие потуги остаться незамеченными. Поднимается по лестнице на второй этаж. Линер идет следом, попутно прислушиваясь к ответу спецкора:
– Сергей, мы только начинаем их опрашивать и пока все очень туманно. Пару человек так и ответили: «Не знаем». Другие упоминают какие-то исцеления, происходящие в больнице. Но дальше общих фраз разговор не заходит. Среди присутствующих много инвалидов, особенно детей и стариков. Прочие – это в основном те, кто их сопровождает. Но повторяю: ни те, ни другие ничего конкретного сказать не могут…
«И хорошо, что не могут. Шума меньше», – думает Линер.
Лестница занята больными. Места для прохода практически нет, протиснуться можно только по одному. В коридоре на втором этаже – та же картина.
Линер недоумевает:
– Что здесь такое? Это все ваши?
Белая отвечает на ходу, чуть обернувшись:
– Ни одного. Да это уже и не мое отделение. Мой первый этаж.
– Но что они здесь делают?
– Процедуры.
– Почему все сразу? Есть же какой-то график?
– Есть. Но это иные процедуры… Нам сюда… Ну-ка, дайте пройти!
Повышает голос Белая. Ее пропускают, но уже не без некоторого ропота.
– Эта палата прямо над той, где лежит он, наш с вами подопечный…
– И что?
– Смотрите.
Белая не без труда открывает дверь, Линер протискивается к ней и застывает в изумлении.
Кровати отодвинуты к стенам. Палата забита больными. Они лежат на полу вплотную друг к другу. Заметно старясь прижаться к полу всем телом. Линер приходит в себя и выдавливает по словам:
– Это… что… такое?
– Процедуры.
– Говорите яснее.
– Они все считают, что чем ближе они будут к той палате снизу. Правильнее сказать, к тому человеку, ну, нашему подопечному, который там находится. Тем быстрее они вылечатся.
– Это шутка какая-то?
– Если бы… Смотрите… Это наш, из ожогового, но теперь, кажется уже бывший…
Белая указывает на поднимающегося больного. По пояс голый мужчина, лежавший животом на полу, садится. Улыбаясь, ощупывает мохнатую грудь и живот руками. Слышно, как шепчет:
– Твою мать… И волосы…
Кричит:
– Саня! Прошло все! Саня!
Пошатываясь встает. Прочие косятся на излечившегося, желая занять его место и с нетерпением ждут, когда он наконец уйдет. Так и есть. Едва мужчина делает первый шаг к двери, как на его место тут же переползает рядом лежавший больной. Слышен взволнованный шепоток:
– Там, там самое место!
Белая останавливает вставшего.
