Приехав в Москву, в ЦК ВКП(б), Шелест долго ждал назначения, обращался с просьбой дать любую работу. В конце концов, в апреле 1942 года, его назначили инструктором ЦК ВКП(б) в отделе оборонной промышленности, определив в сектор по обеспечению разработки, производства и снаряжения реактивных снарядов (РС) – знаменитых «катюш» и «ванюш». Во время пребывания на этой должности Шелест встречался на разных совещаниях с Иосифом Сталиным, Георгием Маленковым и другими руководителями.
Он еще был инструктором ЦК ВКП(б), когда получил удостоверение о направлении на Украину, откуда уже частично изгнали немцев. Так Шелест снова оказался в Харькове, разрушенном и пылающем. Теперь он занимался вопросами организации работы промышленных предприятий города, восстановлением электростанций, водопровода, канализации и городского транспорта. Но все это продлилось недолго, так как из-за неудач на фронте из Харькова снова пришлось уехать. При этом в обкоме партии Петру Ефимовичу поручили вывезти из Харькова в Купянск большую группу ученых с семьями, которые оставались при немцах в городе. Он организовал переезд 60 человек на двух оборудованных машинах в сопровождении автоматчиков.
Сам Шелест поехал с поручением первого секретаря Харьковского обкома Епишева в Москву, оттуда съездил в Челябинск к семье и снова вернулся в столицу. Он снова ждал решения своей судьбы, то есть нового назначения. Оно состоялось лишь в августе 1943 года. Шелест стал парторгом ЦК ВКП(б) – была и такая должность! – на заводе № 306 Наркомата авиационной промышленности в Саратове.
Петр Ефимович и не предполагал, что здесь ему доведется задержаться почти на шесть лет. Кроме основной работы он выполнял поручения районного, городского и областного комитетов ВКП(б), участвовал в разного рода комиссиях, председательствовал в некоторых из них. В ту пору часть правительства Украины и ЦК КП(б)У находилась как раз в Саратове. По работе Шелест мало сталкивался с ними, но стремился такие контакты найти, планируя вернуться в Харьков. Однако тогда его планы не реализовались.
В мае 1945 года Петр Ефимович становится заместителем секретаря Саратовского обкома партии по авиационной промышленности, а в 1946-м – парторгом ЦК ВКП(б) на Саратовском заводе № 292 Министерства авиационной промышленности (МАП) СССР. Завод, на котором работало 25 тысяч человек, назывался «заводом комбайнов», но на самом деле выпускал самолеты конструкции Александра Яковлева: Як-3, Як-6, а позже – Як-9.
Шелест не мог не заниматься и домашними делами, ведь ему надо было прокормить, одеть и обуть семью. Все это делалось по так называемым промышленным талонам, которые далеко не всегда удавалось отоварить. Хорошо, что хоть с квартирой все уладилось: семья Шелеста из шести человек занимала отдельную трехкомнатную квартиру. А вот с обувью и одеждой было скудно. Петр Ефимович запомнил такой эпизод, касающийся единственного пальто, которое тогда было у его жены: «Однажды она пошла на рынок и там бритвой его порезали сзади. Как она, бедная, плакала, ведь осталась совершенно без пальто. Когда все легли спать, я решил использовать свое «искусство»: когда-то я шил сапоги, и за ночь я так искусно заштопал порезы, что наутро, когда показал его Ирине (Шелест в воспоминаниях упрямо называет Ираиду Павловну Ириной. – Ю. Ш.), она не могла различить и найти порезы – положение было спасено».
В 1947 году до Петра Ефимовича начали доходить разговоры о его возможном новом назначении в Ленинград. В июле того же года он стал директором завода № 272 МАП СССР. В «северной столице» России Шелест перед этим был дважды – в 1926-м и в 1934 году. Оба раза приезжал на короткое время, никого не знал. Но, разумеется, в такой крупный центр стремился. И вот он в Ленинграде. Трехкомнатную квартиру под номером 45 семья Шелеста получила на Невском проспекте, 168.
Завод, которым доверили руководить Петру Ефимовичу, был предприятием знаменитым, с традициями. Например, именно здесь был сконструирован, изготовлен и собран самолет Игоря Сикорского. Но теперешняя ситуация была не очень благоприятна: в коллективе царил разлад, постоянные интриги среди руководящего состава, что, естественно, вело к невыполнению плана производства. Все это Шелесту пришлось преодолевать. Самолеты (конструкции все того же Александра Яковлева) начали выпускать по графику, поправили финансовую ситуацию.
По словам самого Петра Ефимовича, в Ленинграде ему работалось «легко, творчески, интересно». Однако довольно скоро ему пришлось оттуда уехать. И не по воле начальства, а по абсолютно семейным обстоятельствам. Дело в том, что ленинградский сырой климат оказался неподходящим для жены и младшего сына Виталия. Врачи настоятельно рекомендовали сменить климат. Шелест колебался, взвешивал, но все-таки решил хлопотать о переводе. Здоровье близких людей оказалось важнее остальных факторов и интересов.
Сначала возникла версия о возможном переезде на Дальний Восток, но потом «география» изменилась: решением ЦК ВКП(б) от 12 апреля 1950 года и по приказу министра авиационной промышленности от 17 апреля Шелеста утвердили директором Киевского завода № 473 МАП СРСР. Киев являл собою тогда все еще печальное зрелище – Крещатик в руинах, повсюду следы войны, дефицит продуктов и товаров, отсутствие стройматериалов, воды, топлива, электроэнергии, жилья. Не было квартиры и у Шелеста, а потому семью его поселили в уцелевшей гостинице на улице Ленина. Старший сын Борис тогда уже жил отдельно, учился в Одесском мореходном училище.
Как и в Ленинграде, работал Шелест на директорской должности энергично и успешно. Это, к слову, было отмечено в его характеристике, подписанной секретарем Киевского областного партийного комитета Григорием Гришко в декабре 1952 года: «За время работы тов. Шелест проявил себя энергичным и технически грамотным руководителем предприятия; добился систематического и ритмического выполнения и перевыполнения государственного плана. Завод № 473 на протяжении 1951–1952 гг. занимает первые места в социалистическом соревновании среди предприятий города Киева, а также предприятий авиационной промышленности СССР». Хорошие деловые отношения сложились тогда у Шелеста с авиаконструктором Олегом Антоновым. Уже в октябре 1950 года первая серия в 5 самолетов была изготовлена, облетана и предъявлена заказчику – естественно, военному представителю. Кроме самолетов завод изготовлял кровати-раскладушки, увеличительные линзы для телевизоров, алюминиевую посуду, запасные части для тракторов и сельскохозяйственных машин.
В Киеве у Шелеста особых связей не было, поэтому, как он вспоминал, трудно было решать многие вопросы, связанные с работой и расширением завода: «Возникали даже конфликты с местными районными и городскими властями: то отключат воду, электроэнергию, газ, и каждый раз приходилось вступать в конфликт, то откажут в фондах на строительный материал – шлакоблоки и кирпич. Когда узнали мой настойчивый характер и критические выступления, началось поменьше притеснений». Вошла в нормальное русло и жизнь семьи – через два года после переезда в Киев Шелест получил благоустроенную квартиру. Единственное, что печалило и требовало постоянного внимания, – это здоровье младшего сына Виталия, который сильно болел, не ходил в школу, занимался дома. Ираида Павловна уделяла мальчику много внимания, она стала для него родной мамой.
В общем, у Петра Ефимовича могла бы сложиться нормальная управленческая биография, если бы его не втягивали в политику, которая не очень-то его и привлекала. Но вышло все по-иному.
В ноябре 1952 года Шелеста вызывают к тогдашнему первому секретарю ЦК Компартии Украины Леониду Мельникову и предлагают должность председателя Государственной плановой комиссии Совета Министров УССР. Петр Ефимович упорно отказывается, но его направляют для собеседования в ЦК ВКП(б). В Москве он еще раз отказывается. Позже ему предлагают должность первого заместителя министра мебельной промышленности Украины, чем он вообще был искренне возмущен. Но и это еще не все.
Вот что вспоминал сам Шелест: «Еще в 1953 году меня избрали заместителем преседателя Киевского горисполкома – без моего согласия. Так я и работал несколько месяцев на двух или на трех сменах и заместителем мэра столицы Украины, и директором авиазавода. Валился с ног – утром на завод, на десять – в горисполком, а на восемнадцать – снова на завод. Потом таки вмешался министр авиационной промышленности, меня уволили с должности заместителя председателя исполкома и оставили на заводе. А через год избрали вторым секретарем горкома партии. Я снова к министру Дементьеву: «Петр Васильевич, спасай! Не хочу бросать завод!» А он: «Директор ты прекрасный, потому и спас я тебя от советской работы, это было мне под силу, но от партийной – извини… Через три дня назначим тебе замену – против вашего республиканского руководства я воевать второй раз не могу». Так и стал я партийным работником».
