— Что-о? — Диас приподнялся в кресле, упал назад и изумленно воззрился на генерала.
— Выбор за вами, капитан, — сказал Росток. — Мы можем пересадить вас на грузовой корабль и доставить в лагерь в поясе астероидов, где с вами будут обходиться как с обыкновенным военнопленным. Или же вы можете согласиться на разговор со мной. В последнем случае я ничего не могу гарантировать. Вы понимаете, надеюсь, что тогда я не смогу отправить вас домой — в рамках обмена пленными — с багажом наших важнейших военных секретов. Вам придется подождать, пока они перестанут быть тайной. Пока ваша разведка не установит правду, а никто из нас не сомневается, что она вполне в состоянии… И в то же время, однако, это может не произойти никогда, потому что я надеюсь, что полученное вами знание изменит ваше отношение ко многому.
Нет, нет, не отвечайте сейчас. Обдумайте. Мы увидимся завтра. Через двадцать четыре часа, так сказать.
Глаза его смотрели сквозь Диаса. Голос неожиданно снизился до шепота:
— Вы никогда не задумывались, почему в космосе мы применяем земной отсчет времени? А?
Несколько часов спустя раздался сигнал тревоги, зарявкали голоса по интеркому, вес исчез, но почти сразу же вернулся — корабль набирал скорость.
Диас понял: радар обнаружил флот американцев и теперь бой должен возобновиться. Солдат, который принес обед в его клетушку, подтвердил это с множеством поклонов и улыбок. Очевидно, после беседы с Ростоком Диас стал на корабле важной персоной. Уснуть он не смог и только напрасно ворочался на своем ложе под негромкое ворчание двигателей.
Диас попытался представить себе общую картину. Основной целью американцев был захват системы вражеских баз в поясе астероидов. Но тактика войны в космосе сложна: битва могла растянуться на месяцы, вспыхивая в любом месте, где флоты противников сблизились бы на расстояние, позволяющее вести огонь. Может быть — Диас знал, что если все пойдет хорошо, такая возможность обязательно появится — американцы попробуют высадиться на соназианских планетах. Это будет нелегкая задача. Он слишком хорошо помнил наземные операции на Марсе и Ганимеде.
А сейчас он мог только предполагать. Скорее всего, американцев обнаружили на значительном расстоянии, и это говорит о наличии в строю кораблей с массой дредноутов. Значит, в дело вовлечено не менее эскадры, а возможно и силы всего сектора — что уже серьезно. Сектором руководила «Аляска». И если так, то корабль, на котором находился Диас, должен возглавлять соединение равного уровня.
Но это невозможно! Флотилии и эскадры возглавлялись дредноутами. Боевой компьютер слишком велик, а обслуживающий его персонал слишком многочислен, чтобы разместить их в корабле меньшего тоннажа. А этот корабль не больше «Аргонны».
Так какой же дьявольщиной он занимается? Росток намекал черт знает на что, хотя обстановка на борту типична для связного корабля: нет никаких признаков стрельбы…
И все же…
Сквозь двери каюты он слышал голоса. Ликующие интонации… Радуются, наверное, что попали в американское судно. Диас представил себе разлетающиеся, вымороженные космосом куски мяса, которые совсем недавно были его соратниками по Корпусу. «Аляску» сопровождает «Ута Бич», а на нем служит Сэмми Йошида — Сэмми, который покрывал его, когда Диас, пьяный в хлам, возвращался после отбоя в Академию, а несколько лет спустя выволок его на Марсе из-под огня и делился своим кислородом до тех пор, пока их не отыскала спасательная партия. И теперь, быть может, «Ута Бич» уничтожен? Неужели этому радуются голоса за дверью?
Пленников обменивают. Пусть через год, два, три. Я еще обязательно повоюю, сказал он в темноту. Я всего лишь человек. Но я разрушу козни и это обойдется соназианам минимум в несколько кораблей. Они не успеют ничего предпринять. Вряд ли мне удастся переправить информацию, которой намерен поделиться Росток. Слишком мала вероятность. А если не…
Я не хочу этого. Как же я этого не хочу! Господи! Пусть меня обменяют, пусть дадут долгий отпуск на Землю, где все, что я ни попрошу — мое, и в первую очередь я попрошу океан, солнечный свет и цветущие деревья. Но ведь Карл тоже любил все это, правда? Любил и потерял навсегда.
В сражении наступило затишье. Флоты разминулись и теперь много часов будет затрачено на разворот и повторное сближение. Великий покой снизошел на корабль, и на его фоне вызов к Ростоку казался диссонансом. Но — двадцать четыре часа истекли.
Спускаясь по проходам корабля, слегка вибрировавшим в такт двигателям, Диас видел техников, в изнеможении расслабившихся на своих постах. Что говорить, эволюция предназначала человека для драки голыми руками на земле, а не путем вычислений и нажатия кнопок в космосе.
Часовые пропустили Диаса внутрь. Росток, как всегда, сидел перед столом. Изящные черты его лица казались смазанными, улыбка была машинальной. Перед ним стоял самовар и две чашки.
— Садитесь, капитан, — вяло проговорил Росток. — Простите, что я не встаю, но я здорово устал.
Диас сел и взял чашку. Генерал пил шумно, закрыв глаза и наморщив лоб. Наверное, чай был со стимулятором, так как очень скоро Росток ожил. Он долил себе еще чаю, взялся за сигарету и, отдуваясь, откинулся в кресле.
— Может быть, вам доставит удовольствие узнать, — сказал он, — что третья встреча будет финальной. Мы решили отказаться от дальнейшего сражения и вместо этого объединиться, как намеревались ранее, с другой флотилией вблизи Паллады.
— Что ж, это будет неплохо, — согласился Диас.
— Вот именно. Я вычислил, что наибольшую вероятность успеха нам дает следование стратегии… Но не стоит об этом.
Диас наклонился вперед. Сердце его заколотилось.
— Так это командный корабль! — воскликнул он. — Так я и думал.
Голубые глаза Ростока с интересом глянули на него.
— Чтобы я сообщил вам кое-какую дополнительную информацию, — сказал он мягко, но мускулы его лица напряглись, — вы должны заранее принять поставленные мною условия.
— Договорились, — решился Диас.
— Я догадываюсь, что вы надеетесь каким-то образом передать своим наши секреты. Можете забыть об этом. Такой возможности у вас не будет.
— Но кто заставляет вас рассказывать, генерал? Вы же понимаете, что мы противостоим друг другу: я и вы. — До чего же высокопарно, подумал Диас. — Я уважаю ваших людей и все такое, но… хм… моя лояльность подразумевает под собой нечто иное.
— Согласен. Я не надеюсь и не намереваюсь изменить ваши взгляды. — Росток глубоко затянулся, выпустил дым из ноздрей и искоса глянул сквозь него. — Микрофоны отключены, — добавил он. — Пока нас не слушают, мы может говорить откровенно. Но предупреждаю, если вы хоть заикнетесь кому-нибудь из наших людей о том, что я вам рассказал, мне не останется ничего другого, как приказать выбросить вас из шлюза. Настолько это важно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
