Воображение привычно наполнило пересохший ров мутной водой, выросшей у берегов травой и осокой, а чуть дальше — кувшинками; опустило скрипучий мост на железных цепях. К воротам замка на великолепном вороном коне подъехал рыцарь, распугав своим появлением гусей и уток, сосредоточенно что-то искавших в выгоревшей от августовской жары траве.
Джейн чувствовала себя юной принцессой, засмотревшейся на всадника из своей девичьей спаленки в одной из башен замка. Вот молодой человек рукою в перчатке снял шлем и тряхнул длинными черными волосами. Смуглое лицо с необычайно яркими голубыми глазами было обращено к ее окну…
Нет… Джейн переключила передачу, чуть притормозила и плавно въехала в ворота замка. О детских фантазиях пора забыть.
Сейчас замок казался Джейн надежным убежищем, где можно было почувствовать себя в безопасности и предать забвению разбитые надежды. Только оказавшись за его толстыми стенами, она сможет расслабиться и трезво оценить ситуацию.
Когда мадам Саксон, экономка, открыла огромную деревянную дверь и с удивленной улыбкой приветствовала Джейн, той стоило неимоверных усилий не разрыдаться как ребенку на плече этой доброй полной женщины.
Вряд ли когда-нибудь Джейн захочется вновь испытать то, что она пережила памятной ночью, которая должна была стать ее первой брачной. Девушке удалось забыться лишь после долгих часов метаний в постели. Но тревожные мысли не оставили ее. Пришедшие вместе с долгожданным забытьём сны оказались такими мучительными, что Джейн пробудилась перед рассветом. Она вскочила словно от толчка и почему-то испугалась мрака, царившего в ее спальне, расположенной в одной из башен замка. Джейн встала с постели и в ночной рубашке подошла к окну открыть ставни.
Еще было темно. Где-то в лесу, окружавшем замок, ухнула сова. Сквозь глубокий проем маленького окна девушка беспокойно вглядывалась вдаль сонной французской провинции. Стояла теплая ночь, слышался стрекот бесчисленных цикад, воздух был напоен запахом земли, ароматами диких трав и сосновой хвои. Чувствуя, как колотится сердце, Джейн всматривалась во двор замка. Нет! Никто не крадется там внизу. Никто не преследует ее. Ей просто показалось…
Двигаясь словно лунатик, она закрыла ставни и вновь легла в постель, свернувшись калачиком под простыней. Последнее, что ей вспомнилось перед сном, это слова Филиппа, которые он произнес в то далекое утро в галерее. Эти слова в свете открывшихся после их свадьбы обстоятельств представлялись особенно двусмысленными.
«У вас хорошая подготовка, чутье художника и большой опыт… короче говоря, вы именно тот человек, которого я ищу…»
Теперь она его жена. И ей никак не удается отделаться от болезненного подозрения, что она стала лишь пешкой в какой-то дьявольской игре, задуманной великолепным Филиппом Эшли… Если это действительно так, то он обязательно станет ее преследовать.
Чувство тревоги не уходило. И первым, что она увидела утром, подойдя к окну, оказался синий «ягуар» ее мужа, медленно въезжавший во двор замка…
2
Джейн не могла понять своих чувств: она одновременно дрожала от страха и испытывала наслаждение от того, что муж последовал за ней. Неужели она сходит с ума? Внизу во дворе выходил из спортивной машины человек, которого она любила, мысли о котором не покидали ее ни днем, ни ночью со дня их первой встречи. Вместе с ним она занималась такой интересной работой, о какой можно лишь мечтать. Рядом они стояли у алтаря, давая клятвы в любви и верности. И вчера в панике она сбежала от него…
Положив сжатые в кулаки руки на подоконник, Джейн любовалась мужем. Даже издали высокий, поджарый Филипп с густыми черными упавшими на лоб волосами выглядел человеком весьма уверенным в себе и очень жестким. На нем были джинсы и полотняная бежевая, с закатанными рукавами, расстегнутая вверху рубашка без воротника.
Похоже, именно сейчас его спокойная уверенность в себе, прежде притягивавшая Джейн словно магнитом, заставила ослабеть ее ноги, сердце стало колотиться в бешеном ритме. В горле пересохло так, что она едва могла дышать. Ей просто страшно, честно призналась себе Джейн. Потому что она не уверена, знала ли вообще когда-нибудь хорошо своего мужа. Она не может определенно сказать, что скрывается за его внешне спокойным видом — вдруг это темная и дикая сторона его натуры. После того, как она обошлась с Филиппом вчера, он наверняка на законных основаниях испытывает такую ярость, какой ей не приходилось видеть никогда…
Между тем Филипп нагнулся к машине, достал темно-серую куртку, легко выпрямился и спокойно перебросил куртку через плечо. Эшли внимательно оглядел замок и затем посмотрел прямо на окно ее спальни. Джейн поскорее отпрянула в глубину комнаты и уселась на кровать, чувствуя, как кровь стучит в висках. Нет, это просто смешно. Ей необходимо взять себя в руки…
Девушка запустила пальцы в волосы. Ее нервное напряжение достигло предела. Как он узнал, где она скрылась? Догадался? Телепатия? Неужели их связывает нечто большее, чем короткая церемония у алтаря и обручальное кольцо?
Хватит ли ей сил спрятаться или опять убежать? Нет, на этот раз она убегать не станет. Она встретится с ним лицом к лицу. Однако, может, стоит попросить мадам Саксон присутствовать при их свидании?..
Мельком увидев в зеркале свое бледное лицо, Джейн скорчила сама себе гримасу и поспешила в ванную принять душ. Расслабившись под струями горячей воды и немного успокоившись, в белом махровом халате она вышла, готовая к встрече с мужем, и сразу попала в полосу яркого солнечного света, льющегося сквозь раскрытый ставень.
Щурясь и улыбаясь солнышку, Джейн вдруг заметила Филиппа, сидевшего на стуле у другого окна, где ставень был закрыт и царил полумрак.
— Тебя впустила мадам Саксон? — дрожащим от страха голосом произнесла Джейн, ей казалось, что сейчас она потеряет сознание.
— Да. Я дал ей понять, что мой визит окажется для тебя сюрпризом.
Голос Эшли звучал бесстрастно.
Горячая волна захлестнула девушку. Она запахнулась плотнее, судорожно сжав полы халата. Вдруг она поняла, что начинает дрожать как в лихорадке, даже зубы стучат. Должно быть, выглядела она столь ужасно, что Филипп поднялся со стула, пересек комнату и взял ее за руки.
— Дженни, ты больна? — На этот раз в голосе мужчины послышалась пусть грубоватая, но забота.
— Нет…
Джейн отрешенно покачала головой. Главное — не показать, насколько ей трудно находиться рядом с ним.
— Значит, у тебя нет неизлечимой болезни, о которой ты забыла поведать?
