— Теперь все прекрасно, — уверяла Белла Робертс взволнованную Неваду Мэри Гамильтон.
Они стояли за кулисами у самой сцены, наблюдая, как Лили заканчивает свое искрометное исполнение Когда Джонни снова марширует домой».
Лили, высокая блондинка, одетая в невинно-белое платье, приподняла край воздушной юбки и прошла через всю сцену, вскинув правую руку в знак приветствия как только дюжина полотнищ американских флагов спустились с потолка. Демонстрируя с озорной улыбкой стройные ножки в длинных чулках, Лили вызвала гром аплодисментов.
Наблюдая за такой популярной исполнительницей, Невада не представляла, как она сможет следом за ней выйти на сцену.
— Белла, после Л или эти господа освищут меня, — сказала она, чувствуя тревожное биение сердца.
— Они тебя не убьют, — ответила Белла, смеясь над наивностью Невады. — Милочка, они примут тебя за ангела, спустившегося с неба. — Белла нежно поправила маленький синий атласный бант в черных кудрях Невады и добавила:
— Ты сама увидишь. Доверься старой Белле. Я знаю здесь почти всех.
Слишком испуганная, Невада оперлась на руку, предложенную Беллой, и, стараясь восстановить дыхание, выглянула в зал, похожий на пещеру рядом с освещенной сценой. Длинный и прямоугольный, он был заставлен столами, за которыми мужчины играли во все известные игры. Невада никогда не видела ничего подобного. Здесь были столы с рулеткой, столы для блек-джека, для фараона. И большие, массивные столы в дальнем конце зала, вокруг которых стояли мужчины, играя в кости. Вдоль одной из стен протянулась длинная, из полированного красного дерева стойка бара, где не занятые игрой посетители выпивали и разговаривали. Напротив бара, с другой стороны зала, были раздвижные двери в маленькие салоны, предлагаемые для покера и рэддога.
Над всем большим и шумным залом нависал широкий балкон, именно там тяжелые двери из красного дерева вели в шикарные номера, где, как позже узнала Невада, проходили ужины в интимной обстановке. Почти все двери в этот ранний час были открыты настежь.
Взгляд Невады возвратился к пространству перед сценой. Здесь, за накрытыми белыми скатертями столами, сидели господа, которые собирались обедать и наслаждаться шоу — прибыв на борт «Игрока» исключительно ради представления. Невада посмотрела на их лица и почувствовала, что ее сердце слегка дрогнуло. В основном это были мужчины среднего возраста, страдающие от излишка веса и недостатка волос. Нигде в этой громко кричащей и свистящей толпе она не увидела тех «чистых, красивых господ», о которых рассказывал ее отец.
Внезапно аплодисменты стали еще громче, и Невада поняла, что выступление Лили успешно закончилось Высокая блондинка кланялась и посылала воздушные поцелуи, медленно продвигаясь к кулисам. Тяжело дыша, покрытая испариной, Лили присоединилась к Неваде и Белле; ее очаровательная улыбка мгновенно пропала.
— Его нет здесь, — сказала она, явно разочарованная. — Я рассмотрела каждое мужское лицо в этом проклятом зале! Джонни не появился.
— Расслабься. Джонни Роулетт будет здесь, — ответила Белла. И, повернувшись к Неваде, добавила:
— Милочка, твой выход. Лерой играет вступление.
Невада, словно окаменев, стояла на месте.
— Я-я не могу.
Лили, вытирая льняным полотенцем блестевшее от пота лицо, спрятала свое разочарование и улыбнулась:
— Уверена, что сможешь. Единственная проблема, которая у тебя возникнет, это успокоить их, чтобы начать петь.
Невада перевела большие синие глаза на блондинку. Лили порывисто обняла крошечную испуганную девушку.
— Ты очень хорошенькая, Невада, тебя хорошо примут. — Лили по-матерински прижала дрожащую дебютантку к себе, повернула ее и подтолкнула к сцене. — Иди и выдай им то, за чем они пришли.
— Удачи, Невада, — пожелала Белла, похлопав ее по миниатюрному заду под блестящей синей юбкой.
Невада, решив, что колебаться уже поздно, отбросила все сомнения, расправила стройные плечи и уверенно вышла на сцену. В это время Лерой, сидящий за фортепьяно из темного грецкого ореха, подмигнул ей и широко, ободряюще улыбнулся.
Лили была права. Толпа гостей, увидев Неваду, стала неуправляемой. Мужчины кричали, свистели, топали ногами, а один возбужденный поклонник попробовал было взобраться на сцену, но был быстро и беззвучно обезврежен вышибалой «Игрока», гигантом Страйкером. Страйкер возник рядом с пьяным ухажером в мгновение ока и, схватив его за шиворот, спокойно отнес назад к столу, предупреждающе сдвинув брови. Внезапное появление Страйкера оказало успокаивающее действие на толпу, и Лерой, воспользовавшись моментом, ударил по клавишам, кивнул Неваде, и громко, ласково сказал:
— Ну, детка, спой!
Невада так и сделала. С апломбом и уверенностью ветерана, она начала песню, как раз подходящую для такой публики. Песня была совершенно новой, Невада разучила ее только сегодня. Одна из тех, которые сочинял талантливый пианист Лерой. Подбоченившись, Невада чуть-чуть согнула одно колено — как показывала Лили — и начала песенку: Фрэнки и Джонни любили меня, О, Бог мой, как они любили…
В маленьком салоне, где он проигрывал в покер, Джонни Роулетт, взяв сданные карты, резко обернулся и прислушался. Сквозь шум зала он услышал незнакомый женский голос, певший незнакомую песню.
— Попе нанял новую девушку? — спросил Джонни. Он посмотрел на карты, сбросил и добавил:
— Дайте мне три, кэп Хенли.
— Как я слышал, Попе говорил, будто нашел настоящую маленькую красотку, молодую девушку с наружностью ангела, — сказал речной лоцман, как только сдал Джонни три новых карты.
Джонни рассмеялся, как и все остальные: девушки на «Игроке» не были ангелами, но мужчины, оставаясь на ночь на борту, и не искали ангелов. Было негласным правилом, что за хорошую цену любая приглянувшаяся красотка будет — после выступления на сцене — охотно развлекать любого джентльмена в одном из роскошных номеров наверху.
Джонни посмотрел на карты и отбросил их. Поднявшись, он сказал:
— Похоже, я не смогу обыграть вас сегодня, господа. Дайте мне шанс вернуть мои деньги завтра вечером.
Пожелав всем хорошей ночи, он вышел в большой игорный зал и попытался рассмотреть девушку на сцене. Из глубины помещения Джонни смог увидеть только то, что она была миниатюрная и темноволосая. Заинтригованный, Джонни Роулетт, осторожно удерживая почти полный стакан с бурбоном в правой руке, нетвердой походкой продвигался к сцене между столами переполненного зала. Он не останавливался, пока не дошел до цели, игнорируя крики «Пригнись, там впереди!».
Джонни встал прямо перед сценой, не далее чем в десяти футах от Невады. Он был пьян, но не настолько, чтобы не оценить юную красоту Невады.
