– Не повезло парню, – сокрушенно качал головой Селин. – На его месте мог быть кто угодно, но стал почему-то он.
Признаться честно, Вадим был одним из самых любимых профессором добровольцев. Он понравился Михаилу сразу, так как очень напоминал самого Селина в молодости. И внешне, и по характеру. Честность, порядочность, скромность и доброта – эти качества уважал профессор и в себе, и в людях.
– На его месте мог быть кто-то другой, – снова прорезала мозг эта мысль. – Кстати, а почему именно он? Как мы распределяли добровольцев по клиникам?
Михаил соскочил с кровати и схватил свой дневник. Всё равно до четырёх часов утра ему не удастся снова заснуть. Селин перечитал всё внимательно до конца, но нужных сведений в дневнике не оказалось. Был только список медицинских учреждений и фамилии добровольцев, направленные туда. Но он точно помнил, что возникали целые дебаты, кого куда отправлять?
Профессор откинул в сторону дневник и вышел на балкон. Ночной город светил тысячами огней и, впервые за последнее время, Михаил обратил внимание на внешний мир.
– Боже! Как же красиво вокруг! – громко произнёс Селин, взмахнув руками.
– Не спится, Михаил Наумович, – неожиданно раздалось где-то сбоку.
Профессор вздрогнул и перегнулся через перила.
– А… Василий? – удивлённо спросил он. – А нас оказывается, и поселили почти рядом.
– А психиатров всех на один этаж поселили, – ответил Бугаев. – Напротив меня ещё один немец живёт. Отто Лернер. Может, слышали.
– Нет, – замотал головой Михаил. – А тебе-то чего не спится?
– Вышел покурить, – натянуто улыбнулся Василий. – Ещё немного волнуюсь перед завтрашним выступлением. Лернер – ведущий специалист в Германии. От его оценки может зависеть моя дальнейшая карьера. Я вообще, давно мечтал работать под его началом. Вам надо обязательно с ним познакомиться. Я в жизни встретил только двух великих психиатров. Это вы и он.
Селин улыбнулся. Ему было очень приятно, что бывший выпускник так хорошо о нём отозвался.
– Как он сказал, два великих психиатра, – подумал профессор, весьма польщённый. – А почему бы и нет? В своём городе, по крайней мере один из лучших. И, главное, сколько специалистов подготовил. И неплохих же специалистов.
Селин вскользь глянул на своего бывшего студента. Василий курил, опершись на перила, и смотрел не на собеседника, а куда-то вниз.
– Михаил Наумович, извините, но я вижу, что вас что-то беспокоит. У вас есть какие-то проблемы? Может, поделитесь. Может я вам чем-то смогу помочь.
– Нет у меня никаких проблем, – профессор аж вздрогнул от неожиданности. – С чего ты взял?
– Вижу. Нас психиатров очень трудно ввести в заблуждение. Мы хорошо понимаем чувства других людей, их душевную боль и страдания. Поделитесь со мной своей проблемой, и вам сразу же станет легче.
– Он действительно хороший психиатр, – подумал Селин. – Но стоит ли его посвящать в детали эксперимента.
– Как хотите, – обиженно протянул Василий после некоторой паузы и потушил окурок в пепельнице. – Завтра увидимся. Спокойной ночи.
– Постой, – окрикнул его Михаил. – Тебе действительно хочется это услышать. Услышать, как профессор Селин, через которого прошла целая плеяда врачей и которого ты считаешь великим, опростоволосился, проведя один не очень сложный эксперимент.
– Я хочу только, чтобы вы поделились своей проблемой. Моё отношение к вам от этого не изменится.
– Тогда зайди в мой номер.
– Это, в принципе, и так было известно, – сделал вывод Бугаев, послушав рассказ Михаила. – Зачем нужно было проводить этот эксперимент? Тем более о подобном эксперименте я уже слышал. Вы не первый, кто засомневался в надёжности диагностики психических расстройств.
– Не помнишь, кто мог ещё проводить подобные эксперименты? – спросил Селин. – Ещё бы узнать результаты.
– Это всё легко проверить по Интернету.
– Точно, по Интернету. Как же я раньше не сообразил. Подскажи, что же мне теперь делать?
– Придется пожертвовать деньгами. Нехорошо оставлять здорового человека там. Его обязательно выпишут, но это займёт немало времени.
…Петришин ворочался до утра. Он иногда проваливался в дремоту, но крепко уснуть не смог. Перед его взором мелькало ехидное лицо профессора, злая физиономия санитара, наивный детский взгляд Иры и встревоженное выражение Санькиного лица. Даже не встревоженное, а недоумённое. Щесняк, так же как и сам Вадим не понимал, что происходит.
– Вот и последний день наступил, – то ли с радостью, то ли с грустью подумал Петришин, глядя, как рассветает за окном. – Интересно, Селин приедет сегодня. Вчера его почему-то не было.
Ночной город, светящийся миллиардами огней.
Светофор,
фонарь,
свет в окнах домов.
И, конечно, двери, двери, двери.
На балконе шестого этажа два тёмных силуэта, беседующих о мироздании. Нет. Тема их беседы вполне прозаическая, но от этого не менее важная. Мерцающие окна домой передают привет за тысячу километров отсюда. Туда, где томится в безызвестности юноша, мучающийся от бессонницы.
Рассвет,
окно с массивной решёткой,
неудобная кровать
и белые однообразные стены. Но нет дверей. Ни одной. Представляете, здесь нет дверей. Есть люди, но двери отсутствуют.
Что же связывает юношу и пожилого мужчину, чей силуэт был виден полночи на балконе гостиницы? Какая между ними связь? Что связывает сотни дверей в гостинице и полное их отсутствие в психиатрической клинике? Как же тесно иногда переплетаются судьбы людей…
…И дверей.
Глава 3
Всё началось с того, что прибывшие на сессию студенты-третьекурсники в поисках разрешения финансовых проблем случайно наткнулись на объявление в газете.
Щесняк и Петришин, выросли в одном дворе и дружили с самого детства. Саша воспитывался одной матерью. Отца он никогда не видел и все попытки выяснить, кто он такой и где сейчас, натыкались на волну непонимания со стороны матери. Вадим тоже был единственным ребёнком в семье. После его рождения врачи строго-настрого запретили его матери рожать во второй раз. Отец Вадима работал на заводе, а мать перебивалась временными заработками. После службы в армии, ребята твёрдо решили и дальше продолжать учёбу вместе и с первого раза поступили в Новосибирский государственный технический университет. Родители обоих были против. Ехать за тысячи километров учиться, если рядом есть куча подобных учебных заведений. У Вадима в Новосибирске жила тётка, одна в трёх комнатах, но та наотрез отказалась предоставить жильё молодым людям. Пришлось добиваться комнаты в общежитии. В этом году комендант общежития, согласно новым правилам проживания, потребовала оплатить за жильё на полгода вперёд. И перед друзьями встал очень сложный вопрос, где взять деньги, из-за которого они чуть не поссорились.
– И что мы теперь будем делать? – воскрешал Саша, нервно прохаживаясь по комнате. – Где мы возьмем деньги?
– Не нервничай так, – Вадим был очень спокоен. – Не первый раз попадаем в такую историю. Как-нибудь выкрутимся.
– Как выкрутимся, – еще больше переживал Щесняк. – Моя мать не даст денег, у нее их просто нет. Твои родители могут нам помочь?
– Нет, – ответил Петришин. – Отец купил машину, у них с финансами та же проблема.
– Как мне все надоело, – Саша не мог успокоиться. – Я должен учиться и работать. После учебы бежать на работу в ресторан и мыть посуду до полуночи. Ты думаешь, мне это легко! А сейчас я не заработаю столько денег, чтобы оплатить общежитие.
– Согласись, – большую часть своих денег ты тратишь на свою Людочку.
– Только не надо трогать мою девушку, – замахал руками Щесняк. – Ты мне просто завидуешь. У тебя же нет девушки.
Слова друга очень сильно задели Вадима. Действительно, на данный момент у него никого не было. Еще на первом курсе он встречался с одной блондинкой, которая оказалась ветряной и беспринципной. Петришин очень тяжело переживал после разлуки с ней и очень долго не мог ни с кем встречаться. На этот раз Вадим вспылил тоже.
– Ты хочешь сказать, что я не вношу свою долю на оплату жилья?
– Тебе помогают твои родители. А мне приходится все делать самому, – Саша понял, что перегнул палку. – Деньги надо внести сейчас, а я получу зарплату только через месяц. И что мы будем делать?
– Я попробую найти работу, – ответил Вадим. – Но сейчас надо поговорить с комендантом или даже с ректором университета, чтобы нам в качестве исключения перенесли оплату на конец года.
