Плеснув воды на разгорячённое лицо, она вылила половину кадки на ступни, смывая лесную грязь, затем мокрыми ладонями попыталась обтереть руки, шею и верх груди. Вода, пусть даже дождевая, приятно освежала. Мия избавлялась от неприятных запахов реки и липкого пота.
Когда она вернулась в домик, Генри лежал на полу, предусмотрительно отвернувшись.
Мия вскарабкалось на свою незатейливую постель, натянув покрывало до самого подбородка.
Её взгляд скользнул по полу, рядом с Генри лежал на половину разобранный револьвер.
– Что... что это ты делаешь?
– Ох, ты задаёшь вопросы, значит, я могу повернуться?
– Да, – краешек одеяла теперь натянулся до самого носа.
Генри сел и поднял оружие. – Надо просушить его. Не знаешь, с чем можешь столкнуться уже завтра. Глупо разгуливать без револьвера. Спи. Всё будет хорошо.
Пообещал он, и Мия, повиновавшись, закрыла глаза.
06
Вся наша жизнь – сплошная череда совпадений. К сожалению, не всегда приятных. Как расценивать конкретно это, Генри пока не знал, так как не был уверен на сто процентов, что эта девушка и есть та самая мисс Уилсон из Монро, которую, помимо прочей своей миссии, он обязался повидать. Хотя тут возьмёшь, да и невольно поверишь в судьбу, что свела их двоих на тёмной ночной дороге.
Может, холодная вода сказалась на его сообразительности, или тому виной рана на голове, но почему–то он не соотнёс её имя – Мия – с полным – Эмилией.
Завтра… Он расспросит её обо всём завтра, а сегодня и ей, да и ему самому не помешало бы отдохнуть. Но прежде он должен убедиться в их безопасности.
Поэтому Генри, подождав, пока она уснёт, откинул край покрывала и тихо, насколько позволяли старый деревянный настил и рана на руке, поднялся.
Девушка недолго бодрствовала и довольно быстро провалилась в сон, маленькая комнатка заполнилась звуками её глубокого дыхания.
Чувствуя себя крайне неудобно в одежде с чужого плеча, мужчина натянул сапоги, взял в руки револьвер и, прежде чем выйти из дома, подошёл к кровати, где, из–под одеял, доносилось тихое посапывание.
Стоял май, в это время на юге даже ночью довольно жарко, но Мия, смущённая таким близким соседством с незнакомым мужчиной, чуть ли не запеленала саму себя до самой макушки.
Но ей нечего было бояться. Он – прежде всего джентльмен, и никогда не посягнёт на честь леди, тем более, такой неопытной, но отчаянной.
Он невольно улыбнулся, вспомнив, как необдуманно она спрыгнула с моста, затем уголки его губ опустились – она несколько десятков метров удерживала его на поверхности воды, пока их несло вниз по течению, а затем с таким знанием лечила его рану.
«Поздно, я уже спасла вас».
Мие всего девятнадцать, война отобрала и ещё отберёт у неё самые беззаботные годы. Он не знал, когда закончится этот ад, но что–то подсказывало – это лишь самое начало.
Моргнув, он резко вернулся к реальности и отдёрнул руку. Кончики пальцев уже почти коснулись щеки девушки.
Вздохнув и покачав головой, Генри развернулся к выходу.
Быстро осмотреться и вернуться обратно, вот и всё, что от него требуется.
Сумрачный лес вокруг домика был такого же тёмного цвета, что и ночное небо. Генри запрокинул голову, разглядывая его и пытаясь определить, скоро ли рассвет и сколько у них времени на отдых. Быть может, часа четыре? Пять? Или и того меньше?
Он снова вышел к заброшенной железнодорожной переправе: пустой, одинокой, мёртвой. Издалека доносились редкие залпы. Казалось, теперь даже ближе. Медленно, но верно, сражение перемещалось ближе к мосту.
Он не мог позволить Мие оставаться с ним. Это было слишком опасно и неразумно. Война не должна никоим образом касаться женщин. Первым делом с утра он, как и собирался изначально, проводит её до Эдвардса – небольшого городка, выросшего на месте станции. Оставалось лишь надеяться, что он успеет это сделать до того, как Пембертон расставит оборону, и Мия уедет из штата первым же экспрессом.
В Виксбург двигаться всё же опасно, Грант явно нацелен на него, только бы Пембертон не отступил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
С этими невесёлыми мыслями Генри вернулся обратно к сторожке. Всё было спокойно. Пока. А, значит, можно позволить себе небольшой отдых.
Он восстановит силы, поможет Мие и исполнит свой долг.
07
Глаза Генри распахнулись. Первые утренние лучи робко пробивались сквозь маленькое окно в комнату. Пылинки весело плясали в воздухе. Было душно.
Повернувшись в сторону кровати, мужчина заметил, что девушка раскрылась, часть покрывал свисала до пола. Некогда белая, посеревшая от многочисленных стирок рубашка едва прикрывала её стройное тело.
Он тут же отвёл взгляд. Как бы ему не хотелось, он не имел права глазеть на леди. Усмехнувшись самому себе, он покачал головой, словно отрицая тот факт, что эта незнакомка с первого момента их встречи пробудила его интерес и симпатию.
Гиблое дело – обманывать самого себя! Определённо то, что он ощущал к Мие, не было простой симпатией. Его влекло к ней, и довольно сильно.
Поднявшись на ноги, он натянул мундир, морщась от боли. Травмированное плечо доставляло неудобство, хотя это было и не первое его ранение. Надо признать, "знахарство" Мии уже принесло свои результаты. Ему определённо стало легче.
Похлопав по бокам, Генри проверил на месте ли его ноша.
На месте. Значит, всё в порядке. Наклонившись, он подхватил револьвер и направился к выходу.
Выглянув на улицу, он обошёл дом, умылся дождевой водой прямо из глубокой бочки, а затем замер и прислушался.
Звучали совсем редкие, глухие залпы, битва стихла. Но он понимал, что это временная передышка, и ей надо пользоваться. Поэтому, не медля более ни секунды, он вернулся в дом, с твёрдым намерением разбудить Мию.
И замер на пороге.
Девушка уже проснулась и теперь стояла возле кровати. Босая. Рубашка совсем не скрывала стройных ног, копна спутанных тёмных волос свисала до талии – они слегка завивались на кончиках, утренний свет выхватывал яркие огненные искорки в отдельных прядках, в вырезе рубашки виднелась простая серебряная цепочка с медальоном.
– Мия.
Девушка вскинула голову на звук его голоса. Её губы приоткрылись, словно бы она хотела что–то сказать, но потом сжались в линию. Она не проронила ни слова.
– Мия, – снова повторил он, двинувшись в её сторону.
Его глаза жадно оглядывали её тело, стараясь запечатлеть в памяти каждую, даже самую незначительную деталь. Генри уже и забыл, что давал себе слово не прикасаться к Мие. Ему отчаянно хотелось дотронуться до неё, обнять, вдохнуть её запах – чуть пряный, богатый, немного сладкий и терпкий, как южное вино, он ощутил его ещё вчера, когда уткнулся ей в шею, позволяя врачевать своё плечо.
– Я испугалась. Проснулась, а тебя нет, – наконец, заговорила девушка, кажется, даже и не замечая своей полунаготы.
– Я никуда не денусь, пока ты не будешь в безопасности, обещаю.
– Знаю.
Путь до неё показался ему вечностью. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, она нисколько не становится ближе, напротив, отдаляется от него. И внезапно Генри понял, что Мия действительно пятилась. До тех пор, пока не уткнулась спиной в стену, тихо ойкнув.
Не говоря ни слова, он подошёл к ней вплотную. Она ещё была немного сонной и дезориентированной происходящим. Закусив губу, Мия опустила голову, пытаясь скрыться от его взгляда. Генри протянул руку и заложил прядь волос ей за ухо, не отказав себе в удовольствии дотронуться до её мягкой, тёплой кожи.
Ещё вчера он прижимался и прижимал её к себе намного крепче и ближе, но это лёгкое касание было совсем иным, более значительным, более эмоциональным. Более... во всех смыслах.
Он, не отрываясь, смотрел на её губы, ему хотелось прикоснуться к ним всего разок до того, как они расстанутся. Он заслужил этот поцелуй, если леди, конечно, не прочь. А, судя по застенчивому румянцу, окрасившему её щёки, она не возражала. Наверное.
