— Все знают, что наша Вселенная образовалась из взрыва, но мало кому известно, что перед этим вокруг семечка, из которого она сформировалась, было весьма плотное облако из вещества, во много раз превышающего плотность нейтронных звёзд, — начал свою лекцию Геннадий Эдуардович.
При взрыве это вещество расширилось во много раз. Волны этого реликтового излучения переполняют Вселенную.
Это излюбленный конёк всех фантастов. Ничто не бывает столь притягательным, как необъяснимое. На наших лекциях я попытаюсь с помощью математического языка и физических формул, доказать, что это излучение несёт в себе информацию о прошлой Вселенной. Надеюсь работать в тесном сотрудничестве с вами. А сейчас — небольшая демонстрация…
Физик щёлкнул пальцами, перед ним повисла иллюзорная модель расширяющейся Вселенной. Студенты восхищённо уставились сначала на неё, а потом на доску, где Геннадий Эдуардович быстро набрасывал уравнения, не переставая вещать, что-то о расширении Вселенной.
Тихо бубня себе под нос, что диктовать можно было бы и помедленней, Софочка бисерным почерком набрасывала в тетради уравнения, по-доброму позавидовав соседке. Рина на первое занятие не поленилась взять с собой ноутбук и сейчас её руки порхали над клавиатурой.
Впрочем, захватить с собой ноутбук додумалась не только она, большая часть студентов в их аудитории пользовались ими или планшетами, но были и такие, как Софочка, считавшие, что тетрадь надёжнее.
На следующую пару, литературу, студенты шли, шумно обсуждая теорию профессора.
Многие высказывались в том смысле, что теория сыровата, но рациональное зерно в ней есть, а значит, со временем его можно доработать.
Павел, насупившись, набрасывал на планшете какие-то формулы. Виталий, присмотревшись к ним, достал свой и заспорил с приятелем, вскоре они стали перебрасываться математическими значками, как шариками от пинг-понга.
Девушки обсуждали красивую иллюзию. Стены института, бывшие ранее сплошным чёрным камнем, стали экраном, на котором медленно разворачивалась картина Большого Взрыва. Так за разговорами студенты вошли в аудиторию, где должен был проходить урок литературы. Через десять минут профессор материализовался за кафедрой.
Притихшие было студенты опять загудели, переговариваясь, для них такие штучки были внове. Понятное дело, что они о таких возможностях читали, но одно дело читать, а другое увидеть самому.
— Приветствую всех собравшихся в нашем храме знаний, — начал свою лекцию профессор Сирин. В энный раз убедившись, что избрал правильную тактику, его шевелюра не вызывала таких восторгов, как аккуратная причёска его коллеги. Впрочем, кажется и на него, кое-кто засматривается, «разберёмся по ходу дела», — подумал он.
— Некоторые из вас, чьё призвание — точные науки и техника, наверняка недоумевают и спрашивают себя, а зачем вообще они здесь время тратят?
Студенты с факультета киномеханики и режиссуры согласно закивали.
— Отвечу сразу. Потраченным это время не будет, так как мы с вами в некотором роде коллеги, так что я надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Наука и литература с давних времён идут рука об руку. Ещё древние говорили: мир подобен числу и писали научные трактаты языком чисел. Но вдруг среди них мы встречаем научный труд, написанный в стихах. Что это? Какой кошмар. Сбросить его с корабля современности? А как же истина, к которой сделал ещё один крохотный шажок автор данного трактата?
Итак, пришли к выводу, что описывать мир можно по-разному. В числах, стихах, прозе, красках…
Пытаясь решить вопрос красоты, люди изначально воспевали красоту тела, позднее красоту духа. Споры вокруг этого вопроса не утихают тысячелетиями. И я сочту свою миссию выполненной, если вам удастся по-своему ответить на этот вопрос.
На лекции Геннадия Эдуардовича вы узнали о реликтовом излучении, переполняющем нашу Вселенную и пытались описать его языком цифр.
— Какое это имеет отношение к литературе, профессор? — удивился согруппник Виталия с серьгой в ухе и пышным ирокезом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Существует гипотеза, что та Вселенная, которая дала жизнь нашей, являлась очень мощным носителем информации и отличалась огромной способностью к воспроизведению себе подобных структур.
В аудитории послышался недовольный возглас.
— Повторюсь, это всего лишь гипотеза. Подтверждения ей мы находим в средневековых текстах. Мы можем обходить её, считая недостойной своего внимания, но уже совершенно точно доказано, что у Земли есть информационное поле — ноосфера. В последнее время некоторые учёные заподозрили, что это следы того самого реликтового излучения. Весь период обучения вы будете сильно влиять на него своими работами, — улыбаясь, закончил профессор, — это я вам обещаю.
Студенты начали перешёптываться.
Виталий поднял руку и встал:
— Если я Вас верно понял, профессор, то Вы хотите сказать, что как ранее утверждали Вернадский и Ефремов, для развития ноосферы необходимо общение разумов и Творчество с большой буквы.
— Совершенно верно, молодой человек, как Вас зовут?
— Виталий.
— Вы правы, Виталий, каждый из вас должен осознать необходимость изменить определённым образом себя и своё отношение к окружающему миру. Неважно, будь то планета, ваш родной город, или вся Галактика и сделать это творчески.
Виталий удовлетворённо кивнул и сел.
— А теперь скажите, — обратился профессор к аудитории, — как прошли испытания ваших блокнотов, удалось, что-нибудь написать?
Худенькая девушка в больших очках сидящая за первой партой робко приподняла руку.
— Смелее, — подбодрил профессор.
— Я написала письмо маме о том, что поступила в институт, а через минуту ощутила, как она за меня рада, через два часа в моём блокноте появился её ответ.
— Хорошо.
Парень с пышным ирокезом сказал:
— Я написал несколько строк из «Арии» и услышал её, как будто рядом с группой на сцене был.
— Мы, я, моя подруга Рина, Виталий и Павел ставили опыт вместе, — начала Софочка.
— Я написала в блокноте стихи Пушкина. Блокнот стал небольшим экраном и мы увидели даму в наряде девятнадцатого века и, кажется, испытали к ней те же чувства, что и поэт.
Профессор Сирин довольно сощурился.
«Ну, точно, как Василий», — подумала она.
— То ли ещё будет, — пообещал профессор. Затем повернулся к студенту с ирокезом:
— Когда вы напишете собственную песню для рок-группы, вы сможете не только ощущать себя стоящим на сцене с кумиром, но и увидеть это. Одно необходимое для этого условие, ваша песня должна быть вашей собственной, копирование чужого стиля блокнот не принимает. Если у вас будут какие-то огрехи в тексте, музыканты вам об этом скажут.
Студент кивнул.
— Теперь Ваш случай, — обратился профессор к студентке, — то, что Вы смогли ощутить чувства вашей матушки, говорит о Вашей исключительной чуткости к слову, думаю, она испытала нечто похожее, когда читала письмо.
Взяв паузу он оглядел аудиторию, потом словно решившись, тряхнул шевелюрой.
— Вынужден вас огорчить, чудесную силу блокнотов вы увидите вновь, только на выпускных экзаменах. После более чем успешных испытаний на эти учебные пособия наложены сдерживающие чары.
Софочка и Рина сидевшие рядом растерянно переглянулись. На лицах остальных было такое же недоумение.
— Не понимаю, — рассержено прошептала Рина, — зачем тогда этот трюк с приглашением нас на собрание, если они и сами неплохо справляются? Цирк какой-то!
Софочка была солидарна с подругой. Испытывая почти детское чувство — смесь обиды и недоумения, она посмотрела вперёд. На соседней парте, Виталий и Павел, склонившись над блокнотом, что-то шумно обсуждали. Почувствовав взгляд Софочки, Виталий обернулся, заметив её, махнул рукой, обозначая приветствие. Чем-то эта девушка выделялась из толпы прочих студенток, но он решил подумать об этом завтра, потому что предположение Паши ему было в данный момент интереснее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Очевидно, словам профессора поверили не все, многие ринулись проверять чудесные блокноты, но теперь они, увы, стали совсем обычными.
