Читаем без скачивания Слабое звено - Михаил Нестеров

– Тебя Николаем звать?

– Ну, – промычал Згибнев.

– Выпить хочешь? Мы как раз у Юрка собрались.

Уваров бегло, в очередной раз осмотрел двор. Одну сторону скрывали сараи, две другие прятали его от посторонних глаз за высоченными побегами тополя и зарослями вишни.

Не дав мужику ответить, Алибек увлек его за собой. Открыв дверь, втолкнул жильца внутрь.

– Мужик, ты сегодня так напился, что ничего не соображал. Зачем ты убил своего соседа?

От сильного удара Николай отлетел в угол комнаты. Ему хватило одного удара, чтобы, не сопротивляясь, брать в руку то бутылку, то стакан, которые ему подсовывали два парня. Потом его швырнули на связанного соседа. Пачкаясь в крови, Николай заглянул в изуродованное лицо моряка.

Кухонный нож ударил Санникова под ребра, еще и еще раз, потом ткнулся горячей ручкой в ладонь Николая. Он продолжал сжимать нож, когда его приподняли и изо всех сил швырнули на батарею. И снова убийцы точно все рассчитали: Николай врезался в чугунный радиатор, раскроив себе череп. Дернувшись пару раз, затих навсегда.

Стул со смертельно раненным капитаном развернули в сторону падения соседа, создавая иллюзию удара ногами, и опрокинули. Голова Санникова тяжело ударилась о пол. Раны на его теле были глубокими, кровь вытекала сильно и равномерно.

«Через две-три минуты с ним будет кончено», – напоследок подумал Алибек и даже посмотрел на часы.

Чем ближе было к дому, тем больше нервничала Ирина. Она открыла сумочку. На клапане с внутренней стороны было приделано зеркальце. Снова осмотрела себя: человек-загадка.

Она шла вдоль побережья, обходя мусорные кучи, обломки бетона с торчащей арматурой. Еще пара-тройка домов, таращившихся на нее сетками от комаров, и пора сворачивать. Дом Санникова находился на нечетной стороне улицы, его пока не видно. Зато воображение проникало даже за его стены. Там, поджидая ее, гладко выбритый, не находит себе места капитан третьего ранга.

Романтично.

Прежде чем выйти на улицу, Ирина смахнула с босоножек пыль, поправила прическу. Покосившись на беснующегося в соседнем дворе кобеля, прошла между домов.

4

Следователь городского отдела внутренних дел Усман Рашидов, худой, с темными, словно провалившимися глазами, смотрел то на тело капитана третьего ранга, то на участкового, встретившего следственную группу. Оба вызывали в нем отвращение.

– Опроси жильцов из соседнего дома, – распорядился Рашидов, бросив взгляд на сутулую фигуру оперативника Амдалова, одетого как на демонстрацию: свежая рубашка, пиджак, начищенные кожаные туфли. – Погуляли тут лихо, не могли не нашуметь.

Следователь с опаской посмотрел на просевший потолок: долго здесь задерживаться не стоит.

– И найди пару понятых, – бросил он вслед оперативнику.

Едва начавшись, осмотр места происшествия дал первые результаты: под столом-книжкой был обнаружен патрон, внешне похожий на автоматный калибра 5,45 миллиметра. Уже кое-что, подумал Рашидов: кроме пьяной драки после обильного застолья, а затем откровенной расправы над хозяином, можно выдвинуть пару дополнительных версий – капитан либо хранил патроны, либо занимался их продажей.

– А как ты представляешь себе картину преступления? – спросил он судебного медика, закончившего предварительный осмотр трупов. Эксперт имел богатый опыт, прослужив в органах два десятка лет. Он взирал на мир потухшим взглядом, имел маловыразительное лицо, страдал отсутствием интереса к окружающему.

– Рана на голове... как его фамилия? – Медик указал рукой на труп у батареи.

– Згибнев, – подсказал участковый, одетый в форменную рубашку и мышиного цвета брюки.

– Так вот, – эксперт снова обращался к следователю, – рана на голове Згибнева не вписывается в твою версию, на которую кто-то поработал. Чтобы так треснуться головой, – нараспев и с выражением произнес он, – нужно хорошенько разбежаться. Не мог связанный толкнуть нападавшего с такой силой. И другой момент: в случае удара на груди предполагаемого убийцы должны остаться синяки. Тело же чистое, исключение составляют запястья и правая часть лица.

– Кто-то приложился к нему кулаком?

– Возможно, еще кто-то держал его за руки, – подтвердил эксперт.

– Нападавший был левша?

– Не исключено. И еще обрати внимание на их телосложение, – медик указал на тщедушное тело Згибнева, затем на Санникова, – и сравни. Ссора закончилась бы скоро и не в пользу Згибнева. Конечно, ты можешь сказать о предательском ударе сзади... – Эксперт выразительно замолчал. – Кроме этих двух, – он снова указал на трупы, – здесь поработали еще минимум два человека.

– Они и убили обоих, – по инерции закончил хмурый Рашидов, отличительной чертой которого был гнусавый и невнятный голос. К тому же он имел привычку не к месту вставлять излюбленную фразу: «Как говорится». Причем у него выходило: «Кагытся» – больше похожее на «кажется».

– Возможно, патрон обронил убийца, – высказался оперативник, обнаруживший ценную находку.

– Каким образом? – спросил следователь. – Прохудился магазин?

– Заклинило автомат, стрелок передернул затвор, патрон выбросило.

– Я понял, – перебил Рашидов, издеваясь над молодым сыщиком: тому постоянно мерещились дикие перестрелки. – Когда убийца расчухал, что автомат неисправный, он сбегал на кухню за ножом.

Следователь не знал, радоваться ему или огорчаться. Уже сегодня ему предстояло нанести визит по месту прохождения службы капитана, выяснить специфику его работы, имел ли он доступ к боеприпасам и тому подобное.

На кухне Усман присел возле Ирины Санниковой и посочувствовал ей минутным молчанием. Оставив ее в покое, вышел во двор. Там Амдалов вел опрос жильцов из ближайших домов, ибо все они, как мухи на засахаренное варенье, слетелись сюда. Следователь отозвал оперативника в сторонку.

– Не нравится мне жена Санникова.

– В каком смысле? Она вроде бы ничего.

– В том смысле, – Рашидов повысил голос, – что ее муж в комнате мертвый, а она на кухне, и в глазах ни слезинки. Всем было бы легче, если бы она не приезжала. Но она приехала. Зачем? Чтобы на нее, кагытся, обвалился потолок? Единственная ценная вещь в квартире покойника – автоматный патрон.

Неприятности одна за другой валились на голову следователя. Во-первых, автоматный патрон оказался не 5,45-миллиметровым, а специального калибра 5,66 миллиметра, то есть для подводной стрельбы. Такие патроны применяются в специальных унифицированных автоматах Калашникова, состоящих на вооружении в диверсионно-разведывательных отрядах. В сарае нашли стреляные гильзы от высокоскоростного пистолетного патрона того же назначения.

«Вперся!» – восторгался собой удрученный следователь. Поймав свое отражение в зеркале, отметил отличительные черты пессимиста и неудачника – направленные вниз уголки губ и глаз.

Теперь Рашидов прикидывал, дадут ему довести это дело до конца или нет. Если не дадут, то каким способом. Лучший вариант – остановиться на предваритель-ной версии пьяного беспредела. С патронами для подводной стрельбы можно опуститься очень и очень глубоко.

Опрос жильцов близлежащей двухэтажки показал, что последние день-два Юрий Санников стал хорошо одеваться, это подтвердила новая фирменная куртка в квартире покойного капитана; жил на широкую ногу, об этом говорили бутылки из-под виски и местного «Абсолюта». Два раза он пользовался катером соседа. Куда ходил на нем? Исходя из просьбы, за цветметом на Приветливый. Как бы то ни было, но поездки на катере так или иначе изменили жизнь моряка.

Поздно вечером после оперативного совещания Рашидов остался один на один с начальником отдела майором Санжаровым.

– Я предлагаю похерить улики, – заявил Усман, – изъять из дела документы о производстве экспертизы и закрыть его по причине смерти подозреваемого. Зачем нам лишняя головная боль?

Санжаров, коренастый, с угрюмым лицом, молча прошелся по кабинету. Заложив руки в карманы брюк, посмотрел во двор отдела, загаженного строительным мусором.

– У меня есть другое предложение. Давай вызовем начальника УФСБ и поговорим с ним.

Через полчаса в кабинет вошел недовольный, с запахом спиртного майор ФСБ Петрунин и долго соображал, чего хотят от него менты.

– Я должен выбрать между долгом и совестью, – наконец сказал он.

Милиционеры переглянулись.

– Красиво сказано, – похвалил Санжаров. – Мы дарим тебе патрон, а ты вешаешь его на цепочку в качестве украшения.

– На шею, – заметил Петрунин, демонстративно расстегивая ворот рубашки и оголяя волосатую грудь. – Я повешу его себе на шею – будет ли цепочка золотой или оловянной. Да еще буду носить в кармане справку-экспертизу о его подлинности. Вы что, просто не могли его выбросить?.. Хорошо, я возьму патрон... и буду чесать задницу – а вдруг кто-то из вас сболтнет? Нет, вы действительно повесили мне это дело на шею.