Посмотрите издалека на кантон Потреро - разрушенную землетрясением расселину, которая тянется через густонаселенные районы. Но вам не удастся проникнуть туда, потому что ее склоны слишком круты и загромождены разнообразными деревьями и кустарниками. Здесь есть и толокнянка, и сумах, и мелкие дубки. Почти непроходимый каньон Потреро, упивающийся своими загадочными мечтами. Это жилище черных лисиц, койотов и бесшумно парящих высоко в небе ястребов. Современные поселения на вершине этой расселины не знают ничего подобного. У Колриджа можно прочитать такие слова: "глубокая романтическая расселина... дикая местность... священная и очаровательная..."
Я могу также пригласить вас в один прекрасный солнечный день осмотреть загадочные, романтические острова Санта Барбара в Тихом океане площадью в 218000 акров (кроме острова Санта Каталина в 55 000 акров, территория которого закрыта для посещения правительством).
Иногда кажется, что сама земля на юге Калифорнии, осадочная, без прочного каменистого скелета, обладает природным чутьем с большой энергией, почти неизвестной другим геологическим районам, и придает таинственное правдоподобие теории Деловея о чувствительной, ищущей, скрытой нефти. Каждый год случаются непредвиденные провалы земли, разливы рек и болот, которые затапливают жилища и засасывают машины. В 1958 году обрушился 100-футовый холм на Тихоокеанское шоссе, после чего на протяжении более шести месяцев вагонетками вывозили камни, чтобы расчистить дорогу.
Когда-то эта дорога называлась Рузвельтским шоссе. А теперь это шоссе Кабрилло, или Эль Камино Риал. Названия улиц менялись с течением времени. Сначала были испанские имена, потом - британские и итальянские, и в конце концов снова вернулись испанские названия. На юге Калифорнии история также обращалась к прошлому, но с несколько злобной насмешкой.
Теперь здесь нашли пристанище сторонники теософии и мистики, оккультисты, подлинные и мнимые, толпами повалившие на юг в начале нынешнего века. Сверхъестественные силы для большинства из них столь же притягательны, как и заселенные кинорежиссерами фешенебельные районы, широкие финансовые возможности и здоровый климат.
Это был народ, поклонявшийся своим загадочным святым и умевший устраивать блестящие вечеринки: босоногие последователи Кришны, появляющиеся с миссией милосердия в местах бедствий; розенкрейцеры и сторонники теософии; Екатерина Тинглей и Анна Бесант; последние хозяева мира - кришна-мурти, все еще спокойно живущие в долине Охаи; Эдгар Райс Берроуз, известный беллетрист, автор "Тарзана", создавший в своих романах сказочные теософские миры на Марсе; поклонники летающих тарелок; прекрасная Глория Ли, восхищенно слушающая своего любовника, живущего на Юпитере... Этот список можно продолжать до бесконечности.
Поначалу я с доверчивостью и, можно сказать, симпатией отнесся к рассказам Деловея о черных нефтяных привидениях и агентах в виде человекоподобных созданий.
Замечу: если и верить в существование привидений, то где, как не в Венеции. Их тут великое множество: привидения Индейского канала, названные аборигенами "древнейшими"; привидения людей Кабрилло, открывшего это побережье в 1592 году; привидения времен теократии и последующего периода беззаконий; привидения испанских донов и янки; привидения золотоискателей, анархистов и штрейкбрехеров; привидения картежников, гондольеров и других представителей этого века иллюзий. В современном мире сосуществуют мечты и реальность. В болотистой южной стороне Венеции строятся большие порты и гавани. Мечтатели поговаривают об идее соединить порт с системой старых каналов, вычистить их, наполнить водой и снова пустить гондолы. Тут же идет острая борьба за разрешение на добычу нефти в прибрежных районах, строительство буровых вышек в мелководье Тихого океана.
Я никогда не относился скептически к рассуждениям Деловея о Черной Гондоле, хотя всякий раз они пусть немного, но расходились. Перескажу вам один его сон, услышанный в трейлере поздно ночью. Стояла тишина, нарушаемая только отдаленным шумом волн и пульсацией нефтяного насоса в нескольких ярдах от тонких металлических стенок его жилища с небольшими, полузакрытыми занавесками окнами. Должно быть, пьяный гитарист уже прошел. Я сидел и размышлял о черных сверхъестественных созданиях, которые, быть может, следят в этот час за нами.
- Мне казалось, что я сижу в Черной Гондоле, когда возник сон,- начал рассказ Деловей.- Я повернут лицом к носу судна и двумя руками крепко держусь за борта лодки. Очевидно, я только что покинул свой трейлер. Мы плывем по Большому каналу. Я помню ощущение нефти на своей одежде, но не знаю, как она попала туда. Все происходит темной ночью. Уличные фонари уже не горят, но звездного света достаточно, чтобы различать дома, окна которых тоже не светятся. Только мерцание звезд отражается в них. В этих отблесках можно увидеть волнистую поверхность воды, рассекаемую носом нашей гондолы.
Это обычная гондола - узкая, с высоко поднятым носом, но почему-то вся черная. Однако это не простой черный цвет, а как-будто с примесью копоти. Вы ведь знаете, что гондолами называют также черные открытые товарные вагоны, в которых перевозят уголь. В свое время я достаточно часто ездил в них. Может, в этом кроется какой-то тайный смысл?
Отчетливо слышны свист и слабые удары весла о воду. Они так же ритмичны, как и пульсация насосов на нефтяных скважинах. Я сижу и не смею оглянуться, чтобы рассмотреть гондольера. Страх сковал меня. Я судорожно, с еще большей силой сжимаю руками борта гондолы.
Время от времени стараюсь представить себе моего спутника. Перед мысленным взором возникает тонкая фигура ростом в 7 футов, с сутулыми плечами, с головой, немного наклоненной вперед и прикрытой капюшоном. На нем плотно облегающая одежда, на ногах длинные, узковатые, немного заостренные к носкам туфли. Его руки с тонкими пальцами сильно сжимают черное весло. Сам он тоже весь черный, но, в отличие от гондолы,ярко-черный, со слегка зеленоватым налетом, как-будто покрытый слоем нефти. Он походит на только что возникшего из глубин огромного нефтяного океана водяного.
Но во сне я не смею не то что посмотреть, а даже подумать о нем. Мы поворачиваем к Большому каналу и плывем в сторону порта. Здесь тоже темно. Небо беззвездно, только иногда ощущается какое-то слабое мерцание. Я стараюсь отыскать красно-зеленые огоньки самолета, взлетающего из аэропорта. Даже это было бы уже большим удовольствием для меня. Но, к сожалению, небо такое же темное, как и прежде.
Запах нефти очень силен, я слышу его, хотя во сне мы обычно не обращаем внимания на такие вещи. Мы проплываем под изогнутыми разрушенными мостами, очертания которых смутно различаются в слабом мерцании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
