— Лизи?
— Ее полное имя Алисия, — ответил Джулиан.
— Простите. Я совсем не хотела учить вас, как вести себя с сестрой и как управлять ее жизнью.
— Ох, надеюсь, я не управляю ее жизнью, как вы выразились.
— Извините. — Она покраснела.
— Если вы не перестанете постоянно извиняться, я решу, что вы ко мне подлизываетесь.
— О нет, милорд, я далека от этого!
— Да. Надеюсь, — пробормотал Джулиан.
Возникла пауза. Мисс Дэвентри бросила на него такой испепеляющий взгляд, что Джулиану показалось, что воздух сейчас вспыхнет. Он усмехнулся. Как бы ему хотелась, ох, как же ему хотелось, чтобы Сирена слышала их разговор. Сирене бы понравилась его немногословная собеседница. Женщина, которая почти осталась без крыши над головой. Лизи должна понять, что реальность суровее, чем она думает, и ее жизнь с Гарри Дэвентри будет больше похожа не на волшебный сон, а на ночной кошмар. Да, он должен преподать сестре хороший урок и заодно убить двух зайцев одним выстрелом. Джулиан вспомнил: он так и не сказал, что собирался.
— Мисс Дэвентри, — начал он, — насколько я понимаю, вы будете вынуждены искать жилье, когда ваш дом будет продан.
— Надеюсь, что смогу найти место гувернантки или учительницы.
Еще лучше.
— В таком случае я могу рассчитывать на то, что мое предложение вас заинтересует.
— Нет! Думаю, что нет! — Она вспыхнула.
Джулиан посмотрел прямо ей в глаза.
— Я не могу остаться на Крисмас-Степс, — возмущенно продолжала мисс Дэвентри, — но это совсем не значит… — Она замолчала и поджала губы.
Джулиан внезапно понял, что слухи о нем уже дошли до этого дома, поэтому его предложение женщине, живущей в таком районе, было истолковано неверно.
— Моей мачехе нужна компаньонка, — сказал Брейбрук. Он был разочарован.
Несмотря на вспышку гнева, мисс Дэвентри быстро пришла в себя и вновь выглядела спокойной.
— Ясно, — тихо произнесла она. — Однако я не могу поверить, милорд, что вам действительно требуется компаньонка.
Никаких извинений и объяснений. Та же прямая спина и строгий взгляд. Ей можно аплодировать.
— Почему?
— Такой вывод напрашивается сам собой. Если я буду жить в вашем доме, Гарри может использовать такое положение дел…
— Совершенно верно, — кивнул Джулиан. — Ваше пребывание в доме дает Гарри право навещать вас в любое время. Это будет полезно для Алисии.
Ее глаза удивленно распахнулись.
— Вы хотите сказать…
— Лизи познакомится с вами, узнает, что вам приходится самой зарабатывать себе на жизнь…
— Таким образом, у нее появится пища для размышлений, — закончила мисс Дэвентри.
— Именно. И это избавит меня от роли надзирателя и черствого бесчеловечного брата. Если вы примете мое предложение, я был бы вам очень благодарен.
Несомненно, Алисия посмотрит на молодого человека, который не способен обеспечить даже существование собственной сестры, совсем другими глазами.
Вновь возникла пауза. Женщина явно обдумывала сказанное им. Джулиан боялся, что мисс Дэвентри отвергнет его предложение, основываясь на собственных представлениях о добропорядочности. Что ж, она имеет на это право.
— Я сомневаюсь, что смогу стать хорошей помощницей леди Брейбрук, — наконец произнесла она.
Если бы это была не Сирена, Джулиан бы охотно согласился.
— Вы ей очень понравитесь. Ее утомляют кротость и покорность, а эти качества не входят в список ваших добродетелей. — Он выразился предельно ясно. Увидев румянец на ее щеках, лорд улыбнулся и продолжал: — Несколько лет назад произошел несчастный случай, который навсегда лишил ее возможности ходить. Ей нужна интеллигентная женщина для общения. Я думал о женщине старшего возраста, но полагаю, вы ей понравитесь. Вы что-то говорили об учительстве. У вас был подобный опыт?
— Да.
— У меня есть еще одна сестра школьного возраста и шестилетний брат. В данный момент у них нет гувернантки. Может быть, вы бы не отказались заниматься и с ними?
Женщина посмотрела на него с подозрением:
— Скоро лето закончится, и детям потребуются более интенсивные занятия. Как же я смогу выполнять две работы одновременно?
Джулиан покачал головой.
— Мы, несомненно, наймем вторую гувернантку, вам придется только замещать ее в выходные, — опроверг он все сомнения. — Если вы согласитесь взять на себя двойную, а вернее, тройную нагрузку, я буду платить вам соответственно. Скажем, сотню фунтов в год.
Джулиан не ждал, что мисс Дэвентри с радостью ухватится за его предложение, хотя обычное жалованье для компаньонки составляло не больше четверти этой суммы.
Ее розовые пухлые губы разомкнулись, и он с удовлетворением подумал, что смог заставить женщину проявить хоть какие-то эмоции.
— Вы не можете платить такие деньги компаньонке, которая будет иногда исполнять обязанности гувернантки, — произнесла она.
Черт! Джулиан слегка подался назад, стараясь сохранить вежливое выражение лица.
— Простите, мадам?
— Это же глупо, — повторила женщина, вновь поджимая губы.
Действительно, глупо. Что же еще хочет от него эта гарпия?
— Более того, — продолжала мисс Дэвентри, — это будет нечестно по отношению к другим гувернанткам, которые, возможно, будут старше и опытнее меня.
Джулиан открыл рот от удивления.
— Вас не устраивает, что я предложил слишком большую сумму?
Она нахмурилась:
— А что, вы полагаете, я имела в виду?
Он тряхнул головой, не в силах поверить в ее слова.
— Мисс Дэвентри, обычно люди не отказываются от места, если им предлагают высокое жалованье. Мое предложение остается в силе.
— Пятьдесят, — сказала женщина и прищурилась.
Джулиан вздрогнул. Господи! Он чувствовал себя торговцем на зерновой бирже, словно разговаривал не с гувернанткой, а покупателем, старающимся сбить цену.
— Мисс Дэвентри, ваша щепетильность заслуживает одобрения, но вы представляете для меня огромную ценность не только как компаньонка мачехи и учительница для детей.
— Но я ведь могу отказаться. — Она многозначительно посмотрела на него.
— Сотня фунтов в год, — твердо сказал Джулиан. Он едва сдерживал смех, глядя в разного цвета глаза этой честной женщины. — Если вас это успокоит, могу гарантировать, что никто не узнает сумму вашего жалованья. Включая другую гувернантку.
— Нет, не успокоит, — последовал резкий ответ. — Не имеет значения, будет ли кто-то другой об этом знать. Это будет известно мне.
Вот дрянь! Почему она не хочет умерить свою щепетильность и оценить его великодушие?
