– Не да, а так точно... Это, – он указал на Игоря, – командир первого взвода лейтенант Стариков. Отправь красноармейца в столовку, чтобы на лейтенанта тоже накрыли. Вот аттестат на довольствие, – он протянул старшине бумаги со стола, – оформи все, как следует. Через пять минут построение. Вопросы? Нет вопросов.
– Есть, товарищ старший лейтенант...
– Ты чё? Я ж тебе только что сказал, что у тебя нет вопросов! Свободен.
Старшина неловко развернулся и бесшумно скрылся за дверью.
– Товарищ старший лейтенант, – Стариков удивленно поглядел на ротного, – почему сразу командиром первого взвода?
– Стариков, давай договоримся следующим образом. Я твои бумаги посмотрел. Училище ты окончил на «отлично», следовательно, не дурак. Поэтому вопросы ты мне задаешь только такие, на которые не можешь сам найти ответ, и никакие другие. Если мы при зрелом размышлении на твой следующий вопрос вместе в течение минуты находим ответ, я тебя наказываю. Почему? Потому что ты уже не курсант. Ты с сегодняшнего утра командир Красной Армии. И работа твоя – головой думать. И орать изредка. Все понял?
– Да.
– Не да, а так точно. Пошли. Фамилия моя Коротков. Будем служить вместе, – и он по окончании тирады встал, протянув руку.
Когда офицеры вышли из канцелярии в коридор, там уже была построена 1-я рота 1-го батальона. Выслушав доклад старшины, Коротков повернулся и, не отрывая правой руки от фуражки, глядя поверх голов, тихо себе пол нос сказал:
– Здравствуйте, товарищи танкисты.
Ответный рев чудом лампочки не заставил треснуть.
– Вольно. 1-й взвод. Представляю вам вашего командира, – он с разворотом глянул на Старикова. – Теперь это ваш «Батя». Любить и жаловать его я вас не прошу. Любить, потому что натягивать он вас будет в любом случае, даже без ответной любви. Жаловать? Да просто не знаю такого слова. Ему вы просто будете подчиняться беспрекословно. Потому что, если, как в песне поется, «завтра война, если завтра в поход», то это единственный Человек во всем мире, от команды которого будет зависеть, станете ли вы вот так же стоять в строю с наглыми рожами или превратитесь в угольки на днище танка. Все ясно?
– Так точн...!
– Что еще? Про бдительность я сказал?
– Так точн...!
– Про международное положение?
– Так точн...!
– Да... ну что ж... Считаю до ста, чтобы все покинули казарму. Последнему от меня лично, как всегда, пендель. Выходи строиться! Девяносто восемь, девяносто девять, сто!
Парк боевой техники
– Рядовой не должен ни минуты оставаться без дела. Иначе зачем же он нужен? – Игорь записал в блокнот очередную солдатскую мудрость и спрыгнул с крышки трансмиссии БТ.
– Все, хорош курить! – махнул он рукой старшине.
Шеломков сквозь грохот компрессора что-то просигналил солдатам и быстрым шагом пошел к выходу из бокса. В огромном ангаре на ремонте стояли сразу три танка БТ. На первый, крайний от ворот, наваривали дополнительную броню. Назывался этот процесс ученым словом «экранировка». И процесс, и результат. У второго танка ремонт гораздо серьезнее. Распущены гусеницы, сняты ведущие катки, вытащена коробка передач. В трансмиссионном отделении брызжет бенгальскими огнями сварка.
Вокруг этого танка и подпрыгивал сейчас Стариков. Приказ ротного прозвучал так, что неоднозначно его не истолкуешь. В понедельник утром он на этом танке поедет на полигон. И ведь самое смешное, что точно поедет! А впереди лишь суббота и воскресенье. Воскресенье – 22 июня, самый длинный день в году. И, соответственно, самая короткая ночь. Потому-то и нервничал лейтенант Стариков, потому и вынужден был взрыкнуть на старшину, заявить, что не намерен в воскресенье торчать в этом долбаном боксе, что в субботу он, именно он, лейтенант Стариков, намерен проехать на этом БТ по территории парка. Все бы ничего, но, помимо стандартного ремонта коробки передач с заменой нескольких изношенных шестеренок, в ходе ремонта выяснили, что бронекорпус танка из-за неумеренной эксплуатации слегка перекосило в задней части. Что делать, бэтэшка был старый, еще 35-го года выпуска. Тогда их еще делали клепанными, на каркасе. В ходе мозгового штурма решили изнутри каркас усилить вставками, сверху экранировать, так что работы прибавилось вдвое.
Третий танк уже залили краской. Стоит, сохнет, лишь амбразура прицела слепо заклеена старой газетой. Первый после экранировки тоже нужно быстро покрасить, и все танки первого батальона в понедельник будут в полной боевой готовности.
Стариков чуть поторчал у верстака, на котором пожилой зампотех «половинил» коробку, затем бочком вынырнул из пропахшего маслом гаража. Ротного в парке не было. Короткое сейчас на станции должен получать еще три Т-34. Игорь даже и мечтать не смел, что в его взводе будет хотя бы одна такая красавица. С по-настоящему мощной пушкой, с наклоненными плитами брони корпуса, с могучим двигателем. А места внутри – хоть в футбол играй.
На улице ярко светило солнце. От утренней свежести не осталось и следа. Прогрохотал по бетонным плитам парка трактор со сварочным аппаратом на полозьях, привязанным к нему тросом. «Квадратное катаем, круглое таскаем», – усмехнулся про себя Игорь.
– Товарищ лейтенант, – тучный Шеломков, с неожиданной для его комплекции легкостью перейдя с быстрой рыси на строевой шаг, трижды впечатал подошвы сапог в бетон и выдохнул, переведя дыхание: – Ротный, срочно к телефону!
И увидев наигранно изумленный взгляд Старикова, продолжил:
– Разрешите обратиться.
– Где телефон?
– Да вон там, – старшина махнул рукой на помещение дежурного по парку. – Очень ругается, говорит, что полчаса уже ждет.
– А где ты бегаешь? – вспылил Стариков, уже рысью рванувшись к домику.
– Да мне двадцать секунд назад эти олухи пехотные сказали! Я им пригрозил, что Короткое им днище порвет, а они только смеются...
– Стариков у аппарата, – доложил Игорь и сквозь треск помех услышал ажурную конструкцию восьмиэтажного шедевра ораторского искусства.
– Стариков, твою мать! – положил на полотно последний мазок Короткое. – Срочно бери трех мехов и двух башнеров, полуторка уже, наверное, пришла в парк, и дуйте сюда на сортировочную! У тебя возможность появилась на Т-34 пересесть, а ты муму трешь!
– Понял, – промямлил Стариков, хотя и ничего не понял, – а как с «бэтэшками»?
– Да брось ты их на хрен! «Тридцатьчетверки» уйдут!!!
– Понял! – уже более уверенно гаркнул Игорь и рысью метнулся обратно к своему боксу.
Следом за ним грохотал сапогами Шеломков:
– Товарищ лейтенант, что там, дадут Т-34?
– Шеломков! Не задавать вопросов про военную тайну! Бегом трех мехов и одного башнера к воротам. И где хочешь, роди мне полуторку!
А случилось вот что. Случайно, хотя для советских железных дорог это -действительно экстраординарный случай, на станцию Шепетовка пришел лишний состав с новенькими Т-34. Командир 9-го мехкорпуса генерал-майор Рокоссовский быстро утряс вопрос со штабом округа, и кто успел, тот и съел. В этот день технику получала 20-я танковая дивизия, и кто из комбатов первым успел выдернуть из части своих механиков-водителей на внезапно свалившиеся, пахнущие заводской краской новенькие танки, тот и перевооружил не одну роту на качественно новые боевые машины. Хотя чего волноваться-то? «Тридцатьчетверки» потоком идут из заводских цехов в армию, и те, до кого они не дошли сегодня, получат их завтра. Ну, в крайнем случае, через неделю, и всяко – до начала операции «Гроза».
Коротков с командирами взводов стоял на наблюдательном пункте танкового полигона. А внизу на шести параллельных трассах директриссы сразу два взвода -шесть танков, ревя двигателями, стояли, дрожа, словно скаковые лошади перед забегом.
– Первый к бою готов!
– ... к бою готов!
– ... к бою готов!
– ... к бою готов!
– ... к бою готов!
– ... к бою готов! – раздавалось из рации сквозь треск эфира.
Коротков наклонился к микрофону, зачем-то прикрыл его рукой.
– Семь! Семь! Семь! Вперед! Вперед! В атаку!
«Тридцатьчетверки» сначала медленно, потом быстрее и быстрее покатились по дорожкам. Офицеры приникли к двурогим стереотрубам.
– Мишенная команда! – взревел ротный. – Давай пулеметчиков!
– Есть.
Сразу же в поле в нескольких местах поднялись мишени, изображающие пулеметчиков. Башни «тридцатьчетверок» зашевелились, выискивая цель. Затарахтели пулеметы, дымные трассы нащупывали мишени в траве. Бахнула пушка.
– Кто, мать вашу, из пушки стрелял?! – заорал Коротков в микрофон. – Завлюбляетесь очки драить!
И уже командиру полигона:
– Давай танки.
Установленные на тележках мишени, изображающие танки, поднялись метрах в пятистах и двинулись на идущие в атаку «тридцатьчетверки».
