Следом за горьким разочарованием пронеслась цепочка мыслей, что я вероятно схожу с ума и мне придется принять этот факт, как данность ...
Открывшаяся дверь, чей скрип выдернул меня из размышлений, разбила все разумные доводы в прах.
"Уходи, пока не поздно",- чужой голос отозвался в голове, тело само поднялось, и ноги понесли меня к свободе.
Признаться, я никого не разбудила, обходила ведьм осторожно, стараясь не задеть, но не спешите меня обвинять ... мое тело было в тот момент не моим, словно невидимый кукловод управлял им. Уж что говорить про язык, неподвижный и непослушный, и странный туман, заволокший сознание? Все происходило будто во сне, и где-то в глубине души я очень боялась, что сейчас проснусь, открою глаза и обнаружу себя в уголке клетки...
Вывел меня из полу-транса холод, огнем обжегший спину. Я вздрогнула и оглянулась: оказалось, что я стою, прислонившись спиной к камню стены. Оглядевшись, поняла, что забрела на окраину городка, в противоположную сторону от ворот. Привратник видел нас взаперти, и разумно предположить, что он скорее поднимет тревогу, нежели выпустит меня.
Пройдя по узкой улочке, образованной стенами домов, угрюмо нависающих надо мной, я вышла к кладбищу, окутанному покровом непривычного пурпурного света.
Черный выход из городка, если так можно выразиться. Хоть Гусиное и разросшееся село, о своей безопасности жители относительно позаботились. И это не свечки на подоконнике и соль на пороге, а невысокая стена, окружающая их дома.
Единственной брешью являлось кладбище, через которое я и собиралась покинуть Гусиное. Оно располагалось за городской чертой, но выйти к могилам можно было через калитку.
Перелезть ее не составила труда, тем более никакой охраны не было. Ничего удивительного: стена была построена давно, когда времена царили неспокойные, сейчас же в мирный период жители не видят необходимости в излишней безопасности.
Тихо, даже очень, только ветер иногда посвистывает среди надгробий. Камня среди могил мало: лишь парочка склепов, да памятники с выгравированными именами, остальное деревянные кресты или просто безымянные захоронения.
Тело с не привычки быстро устало: руки потяжелели, ноги налились свинцом, заныла спина.
Я опустилась на прохладную землю, возле могилы, имя владельца которого было трудно прочитать - надпись почти стерлась.
У многих людей кладбище вызывает трепет или страх, а может, печаль, однако, я не отношусь к подобным.
На земле, где витает смерть, мне становится спокойней, будто что-то меня оберегает. Даже сейчас, сидя и глядя на ночное небо, я чувствовала: меня не дадут в обиду. Это прекрасное ощущение безопасности и покоя, мне так его не хватало! Оно пропало после смерти бабушки ...
Я закрыла глаза, полностью отдаваясь в невидимые руки, забираясь под крылышко - по телу разлилась волна тепла и в кончиках пальцах закололо. Меня уносило все дальше и дальше, ворота царства Базиры открылись, и я провалилась в сон.
А когда я проснулась, над Ло восходила Старшая Сестра.
По Дороге Узников
А утро встретило меня прохладой. Я некоторое время провела на кладбище, опасаясь встретиться с рыцарями Единого, которые скорее всего ловят сбежавших ведьм по всей округе.
Когда вслед за Старшей Сестрой поднялась на небо Младшая, я решила, что пора идти. Четкого плана действия не было и в помине, поэтому я всецело полагалась на случай.
Кладбище и тракт разделяла пустошь, параллельно главной дороге тянулась широкая, вытоптанная тропинка.
Когда-то недалеко от города была тюрьма, и через пустошь узников вели в городок на казнь. Село становилось на те моменты центром спектакля, в конце которого главные актеры погибали. Казнь - символ торжества власти, демонстрация могущества суверена.
Тюрьма была разрушена во время мятежа преступников и с тех пор больше не использовалась. Мрачный, темнеющий на горизонте памятник того, как иногда могут поменяться местами: преступник и судья.
Откуда я все это знаю, если вижу Гусиное и тюрьму впервые? Познавательно слушать истории наших солдат, когда они вечером собирались у костра и беседовали. В числе баек, рассказанных Константином, была история и про тринадцать повешенных.
Начинается повествование с того, что на казнь повели тринадцать заключенных. Среди них были и убийцы, и воры, и мелкие преступники. Но был и один невиновный.
И когда ему дали последнее слово, невиновный, когда палач затягивал петлю на его шее, крикнул в толпу, что он старший брат нынешнего короля и осужден только, потому что Его Величество позволило себе такую прихоть. Ходили слухи, что старший брат короля, пропавший недавно без вести, был очень набожным человеком.
- И кара настигнет гнездо убийц через год после моей смерти!
А потом палач выбил скамейку из-под ног осужденных … дольше всех объятиям смерти сопротивлялся тот, кто назвался членом королевской семьи.
Происшествие забылось, но потом воскресло в памяти населения, когда из тюрьмы Георга III сбежали заключенные, перебив при этом почти всю охрану. Случилось это ровно через год после казни тринадцати преступников.
Такая вот незатейливая и немного поучительная детская страшилка. Именно мне она сразу и пришла на ум, когда я встала на начало тропинки и зашагала на север.
- Анастасия!
Этот оклик, громкий, немного гневный, заставил меня через несколько минут обернуться. Тогда я перепугалась до смерти, подумав, что это кто-то из рыцарей Единого.
Да, на такой нервной почве и до паранойи недалеко …
- Анастасия!
Я обернулась и увидела бегущую ко мне Катерину - грязная юбка путалась в ногах, что мешало бегу, спутанные волосы развевались, открывая прохладному ветру круглое, красное лицо.
Остановилась и ждала, пока дочь священника добежит до меня. Катерина остановилась, приложив руку к ноющему боку и жадно хватала воздух ртом.
Я же стояла и разглядывала её. Красивая, ничего не скажешь. Невысокая девушка с аппетитными формами, такие всегда по душе мужчинам. Длинные прямые волосы цвета льна и ярко-голубые глаза в обрамлении светлых ресниц.
Эх, не зря, Катя красавицей первой в нашей деревне считалась, не зря!
Даже завидно немного… но сейчас не до того.
Дав ей как следует отдышаться, я спросила:
- Давно за мной идешь?
- С кладбища.
- Не видела тебя там.
- Ты заснула, и я смогла прокрасться на другой конец.
- Ясно,- ответила я, нахмурившись.
Признаюсь, отнеслась к словам Катерины я с огромным подозрением. У нас с ней и до заключения отношения были напряженные: она набожная дочь священника, а я внучка знахарки с сомнительным происхождением. А в плену страсти только накалились, поэтому я и ожидала от девушки чего угодно. Вплоть до того, что она приведет за собой рыцарей церкви …
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
