Любин муж. Работает. Только рано еще, детская идет, попозже хоккей будет.
Лиза. Включи, включи, хочу смотреть!
Себейкин. Не канючь! Сядем – включим.
Теща. Да включите! Девочке-то!
Любин муж. Включил, включил, сейчас нагреется… Ну ребенок!
Студент потихоньку снял часть обертки, поднял крышку и заиграл «собачий вальс».
Голоса. Мать честная!..
– Вы смотрите!
– Там-па-па, трам-па-па!
Себейкин. Ну вот, а вы говорите – опробовать! В порядке! Лизка, чтоб тоже вот так научилась, поняла?
Вбегает Нюра.
Нюра. Ой как весело-то, весело! Сейчас в пляс пойду!
Все пляшут, веселятся.
Тесть(захлопывает крышку). Да что ж цельный день сегодня делается, житья нет! То пылесосом гудят, то пианином теперь! Сверх!
Клава. Ну, привет! Правда что, не пили, не ели, в пляс пошли! А ну за стол, за стол! Прошу прощенья, гости дорогие, у нас все наспех сегодня, на скорую руку. Хоть и старый Новый год, да все комком!.. Но, может, еще елка будет, и пироги поставили! Вечер большой!.. Садитесь, садитесь…
Себейкин. Правильно! За стол давайте! Отец, ты сюда!.. Лизка, уйди, там дедушка сядет.
Тесть. Пусть сидит, тут ее место…
Себейкин. Люба, Нюра, вам что, особое приглашение писать?
Клава. А где это бабушка у нас?..
Нюра. Все в ванной, горячую воду караулит, кончится или не кончится…
Студент. Темнота! Горячая вода – элементарно.
Люба. Я не представляю, как это без горячей…
Клава. Ну вот, все готово, наливайте, накладывайте.
Себейкин. Отец, наливай там, на том краю! Адамыч, ты куда? Садись. Сейчас… Про Жак Руссо поговорим…
Адамыч(улыбается). Вам неинтересно будет, товарищи дорогие…
Клава. Привет! Чего это нам неинтересно? Мы тоже хотим знать, что за народ тут живет…
Адамыч. Очень интересные люди есть… Да, все на нашей лестничной клетке интересные, все! Каждый человек – чудо!
Тесть. Все! Скажет! Не все, а по репутации авторитета.
Себейкин. Чудо, чудо, правильно, один одного чудней! (Всем.) Ну? Налито?..
Все расселись, идет обычный застольный говор.
Клава. Накладывайте, накладывайте.
Теща. Селедочку передайте.
Нюра. Вилки-то у всех?..
Клава. Хлеба запасайте. Тебе какого: белого, черного?
Тесть(после шума). Кто тост скажет?
Теща. Говори! Сам говори!
Себейкин. Пусть тесть тост скажет! Давай, отец!
Тесть. Так. У всех налито?.. Ну хорошо. Так что разрешите от лица стола… поднять этот тост и сказать… Значит, как мы собрались сегодня здеся… по случаю нового…
Теща. Года.
Тесть(взглянув уничтожающе). …места… то есть новоселья, согласно обстоятельств, а также моя дочь Клавдия… то хочу проздравить, поскольку все видели сами, достижения большие… И Петр Федорыч, наш зять, с каким, может, и бывали раньше случаи, но кто старое помянет, тому глаз вон… но сегодня мы понимаем, как он достиг и заслужил, а также и пианину приносят под конец…
Лиза. Вон того мне тоже ложи!
Все. Тихо! Тсс!
Себейкин. Хорошо дед говорит!
Все. Тихо!
Теща. Про старый Новый год не забудь!
Тесть. Старый Новый год другим порядком пойдет. Новых годов много, а квартира, она, сами понимаете… Ну, значит, короче… Заканчиваю то есть. Поднимаю этот тост, а также предлагаю выпить, чтобы в этом доме впредь благополучие и были счастливы, как мы это понимаем, а также пожелаем многих лет здоровья и успехов в личной жизни в смысле обстоятельств перспектив. И впредь. От души!..
Голоса. Ура! Правильно!
– За Петра надо, за Петюху!
Все поздравляют Себейкина. В последнюю минуту раздается звук разогревшегося телевизора и голос спортивного комментатора: «Сейчас к нам подключилась новая большая группа телезрителей».
КАРТИНА ВТОРАЯ
Петя Полуорлов, его конфликт с современной цивилизацией и самим собой
Вроде бы та же квартира, что у Себейкиных. Но, судя по некоторым признакам (обои, люстра), здесь все было модно и изысканно. Было. Но теперь пусто, прежний уют разрушен. На полу остался ковер, в стороне – телевизор, на стенах – тени от мебели. Стоит елочка с несколькими шариками. Две-три связки книг.
Атмосфера странная, гости в недоумении.
На сцене хозяин дома Петр Полуорлов, его сын Федя – этот в экстазе от происходящего; шурин хозяина Гоша, человек степенный и преуспевающий; Валерик, бывший однокашник Полуорлова, а теперь без пяти минут доктор наук, но из тех докторов, что и в сорок лет носят джинсы и которых друзья зовут уменьшительными именами. Здесь же Анна Романовна, тетка хозяйки, живущая в доме, существо престарелое, но живое, легкомысленное, не отстающее от века. Возле нее хозяйка дома Клава Полуорлова и сестра Полуорлова Инна, жена Гоши. В стороне – Даша, дальняя родственница хозяйки, женщина молодая, но утомленная эмансипацией и службой на телевидении. На стремянке стоит Иван Адамыч, снимая занавески с окна.
Тот же вечер под старый Новый год.
Инна. А что здесь-то стояло?
Валерик. Ну, конец света!..
Даша. А пианино-то?..
Полуорлов. Ну что? Не нравится? Ничего нет? А ничего и не надо! Мы для вещей или вещи для нас?! (Жест вокруг.) Что это было? Финтифлюшки, ампиры, вампиры!.. А с другой стороны – это что? (О телевизоре.) Поглядите на него! Головастик! Марсианин! Ножки! Ручки! А башка? Глаз! Во всю башку глаз! А?..
Валерик(ирония). Война миров!
Даша(в тон). Фо-на-рь идиотов.
Полуорлов. Это человек? Это человеческая вещь? Чудовище!
Валерик. Пришельцы подбрасывают, пришельцы! Оттуда!
Полуорлов. Да! Очень может быть! (Тычет в экран.) Скоро не мы на них будем смотреть, а они на нас будут смотреть!..
Инна. О господи, а что б вы делали, если б их не было?
Анна Романовна(Даше). О, раньше люди музицировали! Пели! (Поет.) «Мой миленький дружок, любезный пастушок…»
Полуорлов(стучит в лоб). Думали! Думали!
Анна Романовна. А шарады? Шарады! «Мой первый слог лежит у ног».
Полуорлов. А теперь же! При нем же! Ничего же! Нельзя же! А ну-ка!.. Гоша! Валерик!
Берутся за телевизор.
Анна Романовна. А флирт цветов? О! Фиалка! «Кто вам поверит, тот…»
Инна. Вы что? Стойте! Четвертая серия сегодня!.. Клава!.. Мой братец сошел с ума, но ты-то? Клава?..
Клава. Я жена своего мужа. Если ему нужно…
Валерик. Осторожно! Кинескоп! Взорвется!..
Полуорлов. Кинескопы! Телескопы! Жизни нет!..
Волокут телевизор.
Давай, Гоша! Давай!..
Федя. Пап! Телек-то зачем?.. Мам, ну телек-то зачем?..
Мужчины выносят телевизор.
Клава. Очень хорошо! Меньше будешь торчать возле него!
Федя. Да кто торчит-то, кто?..
Анна Романовна. А фанты? Фанты! Это же все было!..
Адамыч. Выходит, как говорил Уклезияст, пора, значит, собирать камни, а пора и разбрасывать…
Инна. Господи, это-то чучело откуда еще? Совсем уж!..
Клава. Адамыч, голубчик, не мучайтесь, оторвите, да и все!
Адамыч. Ломать – не строить. Жалко.
Федя(паясничает) . Свободу учащимся четвертых классов!
Инна. Какой пример он подает ребенку!
Клава. Федя, войди в рамки!
Федя встал на место телевизора, растопырился, «включил» сам себя и запел мелодию,
под которую передают погоду.
Федя. Погода на завтра. Тирлим-пам-пам! Восточная Сибирь минус двенадцать – минус четырнадцать.
Анна Романовна(умильно). Он поразительно амузыкален!
Клава(строго). Ты, между прочим, сел бы за уроки, Федя!
Федя. Я? Сегодня? За уроки? Ну, вы даете!
Инна. И ребенок сошел с ума!.. Федя! Веди себя прилично, ты не в школе!
Федя лег на ковер, «стреляет» в Инну.
Даша. Между прочим у нас колоссальная проблема: тэ-вэ и дети!
Федя(Даше). Пасть порву!
Адамыч. Проблема. Телевизоров все больше, а детей все меньше.
Федя. Свобода! Я и в школу завтра не пойду!.. Надо делать то, что хочешь, а чего не хочешь – не надо делать!..
Полуорлов входит, за ним – Валерик и Гоша.
Полуорлов. Слыхали? Правильно! (Феде.) Только насчет школы, знаешь!..
