— Всему свое время.
— Но ведь время уходит, — возразил ему мальчик, — я мог бы уже посмотреть половину фильма, пока ты меня водишь по своему кинотеатру.
— А еще ты смог бы съесть три пачки воздушной кукурузы. Ведь без нее ты не можешь смотреть кино.
— Могу, если интересный фильм.
— У нас неинтересных фильмов не бывает, и знаешь, почему? Если мы будем крутить неинтересные фильмы…
— То к вам никто не будет ходить.
— Правильно, а если никто не будет ходить, мы разоримся.
— Да и так, кроме меня, к вам никто не ходит, — голосом знатока сказал мальчик.
Старик вдруг напустил на себя серьезный вид, вспомнив свою старую профессию. Он вытянулся по швам, как контролер, взял у Ника карточку, оторвал от нее половину и бросил в ящик, который, как водится, всегда стоит у входных дверей. Вторую половину Ник протянул Дени.
— А теперь, когда у тебя есть билет, послушай, для чего он может пригодиться. Старый Гудини говорил мне, что этот билет волшебный. Это пропуск в другой мир. Я всю жизнь боялся испробовать его силу. А ты еще молод и можешь проверить.
Дени с недоверием в голосе произнес:
— А что, если он и в самом деле сработает?
— Гудини мне сказал еще кое-что, — отозвался старик. — У этого билета собственный ум. Он делает лишь то, что хочет. И это его свойство всегда меня пугало. Поэтому я и не использовал его. Наверное, есть только один способ узнать что к чему — надо взять и испробовать билет. Сохрани свою половинку до конца сеанса.
Старый киномеханик провел Дени в пустой зрительный зал.
Мальчик, по привычке, сел на первый ряд, достал из сумки большой пакет воздушной кукурузы и принялся смотреть на еще пустой экран.
Уже тысячу раз мальчик сидел перед экраном, но всегда волновался, как будто ему было три года и его в первый раз привели в кино. Ему нравилась тишина пустого, замершего в ожидании зала. Его сердце замирало, когда постепенно начинали гаснуть лампочки в огромной хрустальной люстре. И бесконечный зал постепенно погружался в густую, наполненную волнующими вздохами темноту.
И только над входными дверями горело маленькое табло с зелеными буквами. Там был выход.
Но Дени за всю свою жизнь никогда не воспользовался манящим светом зеленых букв. Он всегда смотрел фильм от начала и до конца.
Он не только смотрел, как меняются цветные кадры, как замолкают финальные аккорды, но он всегда, от первого и до последнего слова, прочитывал все титры. Поэтому он знал каждого актера, режиссера, продюсера, композитора и всю кинематографическую братию, которая работала над фильмом.
В его цепкой детской памяти, как в каталоге, хранились все названия, имена…
И если бы кто-нибудь толкнул его ночью в плечо и тихо спросил: «Дени, ответь мне, кто играл главную роль в фильме режиссера такого-то?» Дени, ни на минуту не задумываясь, протирая глаза, и испуганно зевая, ответил бы: «В фильме режиссера такого-то, снятого в таком-то году, на киностудии такой-то, снимался такой-то актер».
Но никто и никогда у Дени этого не спрашивал.
А старик Ник знал не хуже Дени.
Обо всем этом подумал мальчик в то мгновение, когда зал погрузился в темноту.
С шумом разъехалось каше, и мальчик зачарованно вскрикнул:
— Слэйтер не может проиграть, он и на этот раз победит зло!
— Начинаю! — радостно крикнул Ник в проекционную амбразуру.
И на экране вспыхнули такие знакомые мальчику титры:
«Коламбия Пикчерс представляет новый фильм с Арнольдом Шварценегером в роли Джека Слэйтера».
Лицо мальчика расплылось в широкой довольной улыбке: на экране каждая новая фамилия актера разбивала предыдущую, сыпались буквы, вспыхивали взрывы. И, наконец, под тревожную музыку издалека на Дени надвинулось название фильма:
«Джек Слэйтер — 4».
На огромном экране перед лицом Дени стремительная панорама сменилась высоким обрывом, на котором красовалась вилла в сицилианском стиле.
Под обрывом плескался океан, лазурные волны бились в каменистый берег, тревожная музыка сменилась голосами гангстеров.
— Фрэнки, Фрэнки, ты зачем продолжаешь меня раздражать? — Тони Вивальди склонился к двоюродному брату Слэйтера.
Брата звали Фрэнки, а знаменитого гангстера, руководителя огромного бандитского клана — Тони Вивальди.
— Я бы никогда не посмел вас оскорбить, мистер Вивальди, — извиняющимся голосом говорил пожилой Фрэнк. Из его разбитой губы красной струйкой сочилась кровь.
— Твое существование — это уже оскорбление для меня, — продолжал бандит. — Ты же единственный, оставшийся во всем мире и самый любимый двоюродный брат Джека Слэйтера. Он же рассказывает тебе все, а я должен знать, что известно Слэйтеру.
— О чем я должен знать? Мне ничего не известно.
— Это ты думаешь, что тебе ничего неизвестно, а я думаю по-другому.
Гангстер безобразно улыбнулся и наклонился над связанным Фрэнки.
— И ты мне это рассказываешь, — толстым пальцем гангстер ткнул в лоб двоюродному брату Слэйтера. — Я должен знать все, потому что сейчас моя организация и банда Торелли подписали секретный акт о контроле над всем калифорнийским побережьем.
— Мы в основном беседуем о накачивании мускулов, — оправдывался Фрэнк.
— Сейчас мы тебе так накачаем мускулы, сволочь, что ты взорвешься, как воздушный шарик. И твоя вонючая кожа лопнет по швам!
— Нет, нет! Я очень боюсь болезненных ощущений, я даже к стоматологу не хожу, а лечусь грелкой… — шептал двоюродный брат знаменитого Слэйтера.
— И ты думаешь, я поверю в твои басни?
— Нет, нет, только не это… — просил Фрэнки.
Но гангстер был неумолим.
— На это дело я поставил все. От него зависит мое благополучие. А ты не хочешь нам помочь!
— Я хочу! Но мы и правда разговариваем с братом только о бейсболе и баскетболе, — умоляюще проговорил Фрэнк.
— Ты еще долго будешь водить нас за нос?! Тебе не надоело нас дурачить?
— Надоело.
Лицо двоюродного брата Слэйтера стало неумолимым.
— Больше я вам ничего не скажу!
— Это ты так думаешь! А у меня на тебя другие виды.
Фрэнк молчал.
Разъяренный Тони Вивальди щелкнул пальцами, прозвучал выстрел, пуля прошла в пяти сантиметрах от головы Фрэнка. И тут на экране появился второй бандит, который сидел на белокаменной террасе в черных очках. Бандита звали Бенедикт. Он стрелял не глядя.
Дени понял, что Бенедикту, как и в предыдущих сериях ничего не стоит убить Фрэнка, любимого брата Джека Слэйтера.
— Фрэнк, познакомься с мистером Бенедиктом. Замечательный экземпляр, — настойчиво втолковывал Фрэнку Тони Вивальди. — Ты уж мне поверь, это у него привычка такая, читать газеты и, не глядя, постреливать в людей. Я хочу втолковать тебе, что мистер Бенедикт если захочет, сможет также быстро уделать тебя, как кусочек торта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
